Когда медицинские интерфейсы вредят здоровью
MedTech — одна из непопулярных сфер при обсуждении пользовательского опыта и продуктового дизайна. Еще менее популярной темой являются сервисы, которые предназначены для врачей, а не для пациентов. Такой дисбаланс может быть связан с предубеждением, что врачи считаются не «обывателями», а экспертами — якобы они уж точно разберутся со сложными функционалами. Но это далеко не всегда соответствует действительности.
В 2005 году в «Журнале американской медицинской ассоциации» (JAMA) была опубликована статья о том, как используются системы ввода врачебных назначений в больницах (CPOE). Авторы обнаружили 22 затруднения в интерфейсах, из-за которых пациенты могли получать некорректную дозировку препаратов. Почти во всех примерах были вполне понятные сценарии вроде изменения дозировки препаратов. Иногда врач вводил обновленное значение, однако не отменял предыдущее. Как итог, пациент получал суммарное. Если предположить, что дозировку хотели снизить, а в итоге получилось ее увеличить — ситуация становится критичной. С одной стороны, врач мог забыть, что нужно отменить предыдущее назначение — и тогда все вопросы к нему. С другой стороны, шаг с отменой старой дозировки просто неочевиден в интерфейсе сервиса — ведь в реальной жизни это происходит на автомате.
Но вообще я не читал этот текст. Зато его прочитал Якоб Нильсен. Это имя хорошо известно каждому, кто погружался в проектирование цифровых сервисов — он разработал эвристики, которые находятся на подкорке каждого продуктового дизайнера. В своем обзоре на эту статью Нильсен с одной стороны хвалит авторов за то, что они развивают тему юзабилити в области медицины, где основная прагматика — это безопасность для здоровья пользователя. С другой стороны он оставляет на эту статью довольно ироничную рецензию.
Нильсен обращает внимание на то, что авторы использовали не совсем корректную для поставленного вопроса методологию. При изучении пользовательского опыта принято разводить реальное поведение и отношение — по данным они могут сильно отличаться. Авторы же проводили опрос среди врачей и других сотрудников больниц, что могло сильно снизить критичность описываемых проблем в результатах исследования. Это связано с тем, что в своей работе информанты могли просто не замечать ошибки или не помнить о том, что происходило в интерфейсе две недели назад.
Нильсен был огорчен тем, что к нулевым годам исследователями пользовательского опыта было разработано уже много методов, моделей, инструментов и эвристик. Однако авторы (будучи в основном представителями медицинских специальностей) их проигнорировали. Более того, сами проблемы, о которых говорят авторы, уже тогда считались типичными ошибками продуктового дизайна. Однако этот массив знаний просто не был учтен при проектировании сервисов.
Именно этому Нильсен посвятил вторую половину своего обзора. Он тоже был в двух шагах от того, чтобы не прочитать эту статью — просто потому, что ее было тяжело найти. Нильсен увидел новость об исследовании в выпуске The New York Times, в котором были довольно ограниченные метаданные статьи. На сайте университета поиск вовсе не увенчался успехом, да еще и сопровождался удручающими для Нильсена решениями в плане дизайна. Статью удалось найти на сайте журнала JAMA, который тоже не был лишен странных решений. Однако благодаря логичной навигации этот сайт справился с решением задачи пользователя — найти статью.
Так или иначе, у Нильсена остался осадок относительно университетских сайтов, которые часто организованы без ориентации на пользователя. Он предполагает, что это может быть одной из причин, почему академические области изолированы, и между специалистами из разных сфер не происходит обмен знаниями. А статье в JAMA не хватило именно ориентации на достижения исследователей из смежных областей.
MedTech — одна из непопулярных сфер при обсуждении пользовательского опыта и продуктового дизайна. Еще менее популярной темой являются сервисы, которые предназначены для врачей, а не для пациентов. Такой дисбаланс может быть связан с предубеждением, что врачи считаются не «обывателями», а экспертами — якобы они уж точно разберутся со сложными функционалами. Но это далеко не всегда соответствует действительности.
В 2005 году в «Журнале американской медицинской ассоциации» (JAMA) была опубликована статья о том, как используются системы ввода врачебных назначений в больницах (CPOE). Авторы обнаружили 22 затруднения в интерфейсах, из-за которых пациенты могли получать некорректную дозировку препаратов. Почти во всех примерах были вполне понятные сценарии вроде изменения дозировки препаратов. Иногда врач вводил обновленное значение, однако не отменял предыдущее. Как итог, пациент получал суммарное. Если предположить, что дозировку хотели снизить, а в итоге получилось ее увеличить — ситуация становится критичной. С одной стороны, врач мог забыть, что нужно отменить предыдущее назначение — и тогда все вопросы к нему. С другой стороны, шаг с отменой старой дозировки просто неочевиден в интерфейсе сервиса — ведь в реальной жизни это происходит на автомате.
Но вообще я не читал этот текст. Зато его прочитал Якоб Нильсен. Это имя хорошо известно каждому, кто погружался в проектирование цифровых сервисов — он разработал эвристики, которые находятся на подкорке каждого продуктового дизайнера. В своем обзоре на эту статью Нильсен с одной стороны хвалит авторов за то, что они развивают тему юзабилити в области медицины, где основная прагматика — это безопасность для здоровья пользователя. С другой стороны он оставляет на эту статью довольно ироничную рецензию.
Нильсен обращает внимание на то, что авторы использовали не совсем корректную для поставленного вопроса методологию. При изучении пользовательского опыта принято разводить реальное поведение и отношение — по данным они могут сильно отличаться. Авторы же проводили опрос среди врачей и других сотрудников больниц, что могло сильно снизить критичность описываемых проблем в результатах исследования. Это связано с тем, что в своей работе информанты могли просто не замечать ошибки или не помнить о том, что происходило в интерфейсе две недели назад.
Нильсен был огорчен тем, что к нулевым годам исследователями пользовательского опыта было разработано уже много методов, моделей, инструментов и эвристик. Однако авторы (будучи в основном представителями медицинских специальностей) их проигнорировали. Более того, сами проблемы, о которых говорят авторы, уже тогда считались типичными ошибками продуктового дизайна. Однако этот массив знаний просто не был учтен при проектировании сервисов.
Именно этому Нильсен посвятил вторую половину своего обзора. Он тоже был в двух шагах от того, чтобы не прочитать эту статью — просто потому, что ее было тяжело найти. Нильсен увидел новость об исследовании в выпуске The New York Times, в котором были довольно ограниченные метаданные статьи. На сайте университета поиск вовсе не увенчался успехом, да еще и сопровождался удручающими для Нильсена решениями в плане дизайна. Статью удалось найти на сайте журнала JAMA, который тоже не был лишен странных решений. Однако благодаря логичной навигации этот сайт справился с решением задачи пользователя — найти статью.
Так или иначе, у Нильсена остался осадок относительно университетских сайтов, которые часто организованы без ориентации на пользователя. Он предполагает, что это может быть одной из причин, почему академические области изолированы, и между специалистами из разных сфер не происходит обмен знаниями. А статье в JAMA не хватило именно ориентации на достижения исследователей из смежных областей.