От рождения до близости
Профессиональная идентичность часто начинается с подражания. Молодой специалист надевает «маску терапевта»: говорит определенным голосом, использует правильные термины, старается соответствовать образу «того самого» эффективного профессионала.
В экзистенциальном ключе это описывается как неподлинное существование.
Пытаясь быть как все (или как гуру), терапевт теряет себя. Но парадокс в том, что профессиональная идентичность не формируется через соответствие стандарту, а формируется через присвоение стандарта себе.
Моя профессиональная идентичность начинается там, где я признаю: то, как я работаю, не похоже на то, как работает другой.
Если я просто пытаюсь копировать чужой стиль, я становлюсь ремесленником (делаю техники), но перестаю быть терапевтом, способным создать встречу. Признание своей «особости» в данном случае — не нарциссизм. Это признание онтологического факта: я — единственный, кто может войти в контакт с клиентом именно так, как это делаю я.
Профессиональная идентичность часто начинается с подражания. Молодой специалист надевает «маску терапевта»: говорит определенным голосом, использует правильные термины, старается соответствовать образу «того самого» эффективного профессионала.
В экзистенциальном ключе это описывается как неподлинное существование.
Пытаясь быть как все (или как гуру), терапевт теряет себя. Но парадокс в том, что профессиональная идентичность не формируется через соответствие стандарту, а формируется через присвоение стандарта себе.
Моя профессиональная идентичность начинается там, где я признаю: то, как я работаю, не похоже на то, как работает другой.
Если я просто пытаюсь копировать чужой стиль, я становлюсь ремесленником (делаю техники), но перестаю быть терапевтом, способным создать встречу. Признание своей «особости» в данном случае — не нарциссизм. Это признание онтологического факта: я — единственный, кто может войти в контакт с клиентом именно так, как это делаю я.