#художка «шепот – особенный вид общения, я уже не говорю о ночном шепоте. даже если говорить так о вещах обычных, они начинают выглядеть совершенно по-другому. а ведь мы говорили о необычных». «авиатор» – новый роман водолазкина – и есть разговор шепотом о необычном – втором пришествии: его иннокентий (от латинского «невинный») – никакой не лазарь, а самый настоящий иисус: появляется из небытия, умирает в 33 и выбирает двух скромных апостолов. в своих «платоновских» дневниковых диалогах, он объясняет им (и через них всем остальным): «удельный уровень зла примерно одинаков во все эпохи, просто зло принимает разные формы». у водолазкина иисус не плотник, а художник – новый базовый элемент приходит в петербург девяностых, создает семью, неканоническую троицу, и учит своего врача, а позже и жену – чистых сердцем – наслаждаться мельчайшими деталями повседневности, как это умели до теликов и интернета, жить вне политики и с готовностью принимать наказания за свои преступления, не обвиняя в своих несчастьях власть и эпоху – «народ находит ровно того, кто ему в этот момент нужен» . по водолазкину, лучше не прыгать в локомотив истории, а ходить пешком. тогда, во время коллективного движения к гибели, есть шанс сохранить способность подниматься над землей, как авиатор, в одиночку. «я позже в жизни наблюдал, что одинокие люди чувствуют тоньше и приближение перемен замечают раньше других». а на земле важно быть художником, в любых смыслах, – например, «прикасаться к душам» текстами, описывая несобытия – то, что отбраковывают новостные ленты и исторические хроники. например, вороны любят тонкие ветки, чтобы качаться, а мартовский снег похож на рябое лицо. в финале «авиатор» будто предлагает рецепт, который недодала библия, – как возлюбить ближнего своего, если он мудак? описать – «когда человека описываешь по-настоящему, не можешь его не любить. он, даже самый плохой, становится твоим произведением, ты принимаешь его в себя и начинаешь чувствовать ответственность за него».