Репост из: Долгинова & Пищикова
Российские миллионеры начали заключать однополые браки* ради ВНЖ Греции, пишет Baza. Схема позволяет двум россиянам разделить расходы на «золотую визу» — один покупает недвижимость, а второй оформляет ВНЖ как его партнёр, в итоге каждый тратит около €125 тыс. вместо €250 тыс.
А греческие пацаны думали — любовь.
Не в первый раз нужда побеждает эрос в нашей стране.
Довольно давно, лет аж двадцать назад, вольно жилось русскому интеллигенту, а особенно интеллигентке, и особенно если ее интересовали женские права и свободы. Приезжали немецкие и голландские активистки, и ничего, собственно, от обширной и могучей нашей страны они не хотели, а делали свое привычное и скорее даже буржуазное, чем леваческое дело (только им тогда такого не скажи) — учили женщин жить для себя. Именно тому, чему за следующие десятилетия свежие поколения юных менад научит диванная психология.
И вот, помню, прибегает в редакцию, где я в то время подвизалась, активистка Марта, и в радостном упоении заводит рассказ, что они нашли прекрасный лесбийский кластер, несколько пар возрастом по 40-45 лет, ведут совместное хозяйство, сообща воспитывают детей, складывают заработки, в отдельных случаях, если одна из партнерш получает больше обыкновенного, вторая может даже перейти в положение домохозяйки.
— А где вы наткнулись на эти прогрессивные практики, — с немалым интересом спросила я, ибо, собственно, имела что сказать.
— В чудесном месте! — воскликнула Марта, — какой сад, какой прекрасный дом причта и ухоженный храм! В приходе церкви Святого...
И тут я подавилась кофе, и щедрая порция нескафе с коньяком улетела в редакционную стену.
Вы уже, верно, все поняли.
Марта так и не поверила мне, оставшись при своей раскрепощенной невинности.
С какими именно громами и молниями их съемочную группу погнали из райского сада, не ведаю.
То было действительно заслуживающее внимания, да никого особо не заинтересовавшее явление в конце 90-х, начале 2000 годов — массовое распространение бостонского брака среди одиноких женщин. Особенно в провинциальных монопромышленных городах. И да, среди воцерковленных женщин, имеющих опыт духовной рефлексии и социальных взаимодействий, такие случаи бывали нередки — проще договориться, проще понять. Легче доверять.
Вдвоем не так трудно было выживать и выучивать детей. Ни о каком чувственном наполнении этих союзов говорить не приходилось — только выгода, только нужда друг в друге как во втором взрослом в семье и второй хозяйственной единице.
Вы скажете — ой ли? А вот поверьте, именно в тот период и именно эти практики были без всякой ой ли. Там у барышень тоже была своя невинность.
Теперь, через время, эти женщины, прошедшие свой путь, могут поглядеть на продолжателей, изобретательных и куда как менее наивных молодых богачей из будущего.
У кого щи пустые, у кого яхты мелкие, и знаете, в этом есть что-то бесконечно прелестное.
Два жадных российских миллионера (ай-ти, финанс, крипта?), в белых смокингах и злым румянцем на скулах...
Да вот воистину, совет им и любовь
Е.П.
Илл.: «Подружки. Во время перерыва», Константинов Валентин, 1965
*признано экстремистским и запрещено на территории РФ
А греческие пацаны думали — любовь.
Не в первый раз нужда побеждает эрос в нашей стране.
Довольно давно, лет аж двадцать назад, вольно жилось русскому интеллигенту, а особенно интеллигентке, и особенно если ее интересовали женские права и свободы. Приезжали немецкие и голландские активистки, и ничего, собственно, от обширной и могучей нашей страны они не хотели, а делали свое привычное и скорее даже буржуазное, чем леваческое дело (только им тогда такого не скажи) — учили женщин жить для себя. Именно тому, чему за следующие десятилетия свежие поколения юных менад научит диванная психология.
И вот, помню, прибегает в редакцию, где я в то время подвизалась, активистка Марта, и в радостном упоении заводит рассказ, что они нашли прекрасный лесбийский кластер, несколько пар возрастом по 40-45 лет, ведут совместное хозяйство, сообща воспитывают детей, складывают заработки, в отдельных случаях, если одна из партнерш получает больше обыкновенного, вторая может даже перейти в положение домохозяйки.
— А где вы наткнулись на эти прогрессивные практики, — с немалым интересом спросила я, ибо, собственно, имела что сказать.
— В чудесном месте! — воскликнула Марта, — какой сад, какой прекрасный дом причта и ухоженный храм! В приходе церкви Святого...
И тут я подавилась кофе, и щедрая порция нескафе с коньяком улетела в редакционную стену.
Вы уже, верно, все поняли.
Марта так и не поверила мне, оставшись при своей раскрепощенной невинности.
С какими именно громами и молниями их съемочную группу погнали из райского сада, не ведаю.
То было действительно заслуживающее внимания, да никого особо не заинтересовавшее явление в конце 90-х, начале 2000 годов — массовое распространение бостонского брака среди одиноких женщин. Особенно в провинциальных монопромышленных городах. И да, среди воцерковленных женщин, имеющих опыт духовной рефлексии и социальных взаимодействий, такие случаи бывали нередки — проще договориться, проще понять. Легче доверять.
Вдвоем не так трудно было выживать и выучивать детей. Ни о каком чувственном наполнении этих союзов говорить не приходилось — только выгода, только нужда друг в друге как во втором взрослом в семье и второй хозяйственной единице.
Вы скажете — ой ли? А вот поверьте, именно в тот период и именно эти практики были без всякой ой ли. Там у барышень тоже была своя невинность.
Теперь, через время, эти женщины, прошедшие свой путь, могут поглядеть на продолжателей, изобретательных и куда как менее наивных молодых богачей из будущего.
У кого щи пустые, у кого яхты мелкие, и знаете, в этом есть что-то бесконечно прелестное.
Два жадных российских миллионера (ай-ти, финанс, крипта?), в белых смокингах и злым румянцем на скулах...
Да вот воистину, совет им и любовь
Е.П.
Илл.: «Подружки. Во время перерыва», Константинов Валентин, 1965
*признано экстремистским и запрещено на территории РФ