🇵🇾🇧🇷 Бразигуайос: как Стресснер заложил бразильскую мину под суверенитет Парагвая
В 1952 году Альфредо Стресснер лично передал бразильскому кофейному магнату Жеремиасу Лунарделли 540 000 гектаров субтропического леса на востоке Парагвая. Впоследствии тот довел свои владения до миллиона гектаров. Это стало началом процесса, который изменил страну необратимо.
Как все началось
В 1960-е годы Стресснер распахнул восточные границы для бразильских переселенцев. Логика была простая: незаселенные земли нужно было освоить, сельское хозяйство модернизировать, а бразильцы приносили с собой технику, капитал и знание соевого производства, которого у парагвайцев тогда не было. Что может пойти не так?
Земля в Парагвае стоила в 6–10 раз дешевле, чем на бразильской стороне границы. В 1975 году Стресснер и президент Бразилии Жейзел подписали Договор о дружбе и сотрудничестве. В эти же годы строительство плотины Итайпу вытеснило с бразильской стороны реки более 42 000 мелких фермеров, и бразильское же правительство в рекламных объявлениях прямо советовало им скупать дешевую землю в Парагвае.
Tierras malhabidas
Параллельно Стресснер раздавал землю своим. Восемь миллионов гектаров девственного леса под видом земельной реформы ушли военным генералам, чиновникам и союзникам режима. Большая часть этих земель — tierras malhabidas, «нечестно нажитые земли» — была затем перепродана бразильским компаниям и колонистам. Так сложилась конструкция, которую исследователи называют двойной колонизацией: сначала Стресснер раздал землю своим, потом его люди продали ее бразильцам. Все это происходило при полном молчании парагвайского государства. Государством был, собственно, Стресснер.
Что осталось
Сегодня бразильские агрокомпании и их потомки — бразигуайос — владеют 55–60% всех земель в приграничных департаментах Альто-Парана и Каниндею. Они производят свыше 85% парагвайской сои. А она, между прочим, составляет значимую часть национального экспорта.
Более 300 000 бразигуайос контролируют восток страны, говорят на португальском, смотрят бразильское телевидение и отправляют детей в бразильские школы. В ряде муниципалитетов они и вовсе составляют большинство населения.
Эндрю Никсон из Бирмингемского университета формулирует проблему довольно жестко:
Ситуация помогает понять Парагвай лучше
Здесь важно сказать, что все это — не история о чужестранцах, скупивших землю. По сути государство само организовало собственное подчинение.
Стресснер открыл границы, потому что бразильская «колонизация» была выгодна Парагваю со стратегической точки зрения, давая деньги, лояльность соседа, экономический рост и геополитическое прикрытие. Когда ты маленькая страна в окружении гигантов — выбора почти нет.
Никсон называет это «fronteiras vivas» — «живые границы». Бразильская доктрина, согласно которой демографическое присутствие на пограничных территориях создает стратегическое преимущество, надежнее, чем любые договоры. Стресснер помог Бразилии реализовать эту доктрину.
Сегодня бразигуайос — живое противоречие в сердце парагвайского суверенитета. Страна гордится своей независимостью, правым правительством и союзом с США. Но главный экспортный сектор частично принадлежит гражданам другого государства.
В 1952 году Альфредо Стресснер лично передал бразильскому кофейному магнату Жеремиасу Лунарделли 540 000 гектаров субтропического леса на востоке Парагвая. Впоследствии тот довел свои владения до миллиона гектаров. Это стало началом процесса, который изменил страну необратимо.
Как все началось
В 1960-е годы Стресснер распахнул восточные границы для бразильских переселенцев. Логика была простая: незаселенные земли нужно было освоить, сельское хозяйство модернизировать, а бразильцы приносили с собой технику, капитал и знание соевого производства, которого у парагвайцев тогда не было. Что может пойти не так?
Земля в Парагвае стоила в 6–10 раз дешевле, чем на бразильской стороне границы. В 1975 году Стресснер и президент Бразилии Жейзел подписали Договор о дружбе и сотрудничестве. В эти же годы строительство плотины Итайпу вытеснило с бразильской стороны реки более 42 000 мелких фермеров, и бразильское же правительство в рекламных объявлениях прямо советовало им скупать дешевую землю в Парагвае.
Tierras malhabidas
Параллельно Стресснер раздавал землю своим. Восемь миллионов гектаров девственного леса под видом земельной реформы ушли военным генералам, чиновникам и союзникам режима. Большая часть этих земель — tierras malhabidas, «нечестно нажитые земли» — была затем перепродана бразильским компаниям и колонистам. Так сложилась конструкция, которую исследователи называют двойной колонизацией: сначала Стресснер раздал землю своим, потом его люди продали ее бразильцам. Все это происходило при полном молчании парагвайского государства. Государством был, собственно, Стресснер.
Что осталось
Сегодня бразильские агрокомпании и их потомки — бразигуайос — владеют 55–60% всех земель в приграничных департаментах Альто-Парана и Каниндею. Они производят свыше 85% парагвайской сои. А она, между прочим, составляет значимую часть национального экспорта.
Более 300 000 бразигуайос контролируют восток страны, говорят на португальском, смотрят бразильское телевидение и отправляют детей в бразильские школы. В ряде муниципалитетов они и вовсе составляют большинство населения.
Эндрю Никсон из Бирмингемского университета формулирует проблему довольно жестко:
после 1989 года «бразильское экономическое, политическое и культурное влияние в Парагвае стало настолько всепроникающим, что страну можно считать государством-клиентом Бразилии».
Ситуация помогает понять Парагвай лучше
Здесь важно сказать, что все это — не история о чужестранцах, скупивших землю. По сути государство само организовало собственное подчинение.
Стресснер открыл границы, потому что бразильская «колонизация» была выгодна Парагваю со стратегической точки зрения, давая деньги, лояльность соседа, экономический рост и геополитическое прикрытие. Когда ты маленькая страна в окружении гигантов — выбора почти нет.
Никсон называет это «fronteiras vivas» — «живые границы». Бразильская доктрина, согласно которой демографическое присутствие на пограничных территориях создает стратегическое преимущество, надежнее, чем любые договоры. Стресснер помог Бразилии реализовать эту доктрину.
Сегодня бразигуайос — живое противоречие в сердце парагвайского суверенитета. Страна гордится своей независимостью, правым правительством и союзом с США. Но главный экспортный сектор частично принадлежит гражданам другого государства.