Младен Долар в эссе «Одно делится на два» замечает, что в латинском языке (и много где ещё) есть два слова для другого, два способа дать пару Одному. Есть другой (alius), который идёт после первого и перед третьим, чётвертым и так далее — это другой бесконечного числового ряда. И есть другой (alter) как другой из двух — другой, у которого не может быть ещё одного другого; другой, являющийся минимально и окончательно другим по отношению к самому гомогенному числовому ряду, начинающемуся с единицы. Долар, конечно, связывает этого второго другого (двойка, которую не сосчитать) с бессознательным и с различием полов — неслучайно, кстати, в древнегреческом роль alter, другого из двух, выполняет слово ἕτερος.

Психоанализ предлагает нам не ходить далеко и обнаружить, что самое важное и интересное может быть не в отдалении бесконечности, а на самом первом шаге, где Одно отличается от Другого.

Но похожий этимологический жест можно было бы предпринять и с самим Одним — то есть ещё ближе, ещё до начала. Русский язык здесь особенно удобен, у нас принято переводить древнегреческое философское Одно (τὸ ἕν) удивительным словом «Единое», — ведь, как подсказывает нам имя нашей правящей партии, Единое — это не просто Одно, Единое — это ещё и Объединённое, то есть Целое, то есть Всё. Ἓν καὶ πᾶν, «одно и всё», как говорили сами греки. Единое содержит всё: единица заключает в себе весь числовой ряд.

Но ведь и одно на самом деле бывает разным. В русском есть «единое» и «одно», а в древнегреческом помимо ἕν есть ещё и μόνον (отсюда «монада») — которое значит «одно» в смысле единственное, одинокое, заброшенное. Такое одно точно не является всем. Это миноритарное одно (праиндоевропейский корень в μόνον и в minor один и тот же — тот же самый, который в русском «меньше»); Одно, которое существует отдельно от Всего, не составляет Всего — короче говоря, оно предшествует множественности числа точно так же, как ей предшествует alter/ἕτερος. Если есть неподсчётная двоица бессознательного, то есть и его единица.