я раньше была уверена, что нет ничего более верного, чем 11 тезис о фейербахе — «философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его». может быть, это и правда так. проблему я сейчас вижу в том, как философы (и я в их числе) любят думать, что вторая часть этого тезиса тоже относится к ним, и пытаются придумать, каким образом статья о войне в peer-reviewed журнале может буквально способствовать прекращению войны. отсюда ведь есть два варианта развития событий: либо мания величия, либо (что чаще) отчаяние и меланхолия: я должна изменить мир своим интеллектуальным усилием, но у меня никак не получается. сколько бы я не думала и не писала об ужасах современности и/или бытия, как беспощадно бы не вскрывала их подноготную, какие бы изящные концептуальные конструкции не выстраивала, ужасов почему-то меньше не становится. конечно, не становится, потому что философия это (по большей части) не симпатическая магия! но ведь нас призвали менять мир... как же быть
а так, что если дело состоит в том, чтобы изменить мир, то это, очевидно, уже не дело философа (что было продемонстрировано в истории марксизма), даже если философ и не-философ сосуществуют в теле одного человека. думаю, последнее, что можно вынести из 11 тезиса — это призыв менять мир философией. так что меланхолия философа — это следствие невозможно огромного куска пирога, который он отчаянно пытается проглотить. думаю, нам всем пойдёт на пользу, если мы оставим философии объяснение и созерцание (θεωρία), а действовать будем иначе. ведь даже в рамках эмпирической деятельности по профессии «философ» ведь можно действовать иначе: соорганизовываться с людьми, которых видишь в стенах академии, кормить и направлять души друг друга, использовать имеющиеся ресурсы для того, чтобы жизнь становилась более живой. и теория вполне может этому помогать — даже если эта помощь заключается в том, чтобы просто быть точкой соприкосновения и источником движения для большого количества уникальных судеб, каждая из которых вполне может заниматься и практикой
а так, что если дело состоит в том, чтобы изменить мир, то это, очевидно, уже не дело философа (что было продемонстрировано в истории марксизма), даже если философ и не-философ сосуществуют в теле одного человека. думаю, последнее, что можно вынести из 11 тезиса — это призыв менять мир философией. так что меланхолия философа — это следствие невозможно огромного куска пирога, который он отчаянно пытается проглотить. думаю, нам всем пойдёт на пользу, если мы оставим философии объяснение и созерцание (θεωρία), а действовать будем иначе. ведь даже в рамках эмпирической деятельности по профессии «философ» ведь можно действовать иначе: соорганизовываться с людьми, которых видишь в стенах академии, кормить и направлять души друг друга, использовать имеющиеся ресурсы для того, чтобы жизнь становилась более живой. и теория вполне может этому помогать — даже если эта помощь заключается в том, чтобы просто быть точкой соприкосновения и источником движения для большого количества уникальных судеб, каждая из которых вполне может заниматься и практикой