Вышла сегодня пройтись до рынка. Вся моя интуиция вдруг резко начала сигналить, что организму, с изрядно севшими батарейками оптимизма и задора, срочно необходима порция лоснящейся селедочки с жаренной картошкой — проверенное средство на все времена.
Иду, значит, между рядами, а вокруг люди — растерянные, печальные, серые и внутренне замерзшие, несмотря на зимнее и светлое вокруг. Как будто и не люди, а какая-то зеркальная галерея, отражающая мою внутреннюю серость и потухшесть.
Иду, ищу среди квадратов замороженных рыбов жирную селедку. И тут моему взору, не видящему ничего выше плохо пахнущих прилавков, открывается дивное видение…
Черевички!
Красные фигурные сапожки с замысловатым узором камней на красной коже, с золотой шнуровкой и изогнутым каблучком, подбитым сверкающей набойкой. Точно венгерки для народных танцев, только очень качественного исполнения. Я же вся сутулая, на плечах гнёт этого безумия с тьмой, холодом и безрадостным будущем во имя будущего. А тут стразики, блики парчи и манящие лодыжки в красной коже. И ни капли грязи на них! Порхают по сантиметрам сухого асфальта, словно золотые рыбки в аквариуме с уставшей тюлькой.
Засмотрелась на этот нонсенс сегодняшнего дня и уперлась в спину обладательницы черевичков. Обдало «Шанелью» и высокомерным взглядом. Столкнулись, так сказать, обреченность с величием.
На меня смотрела высокая женщина возраста далеко за 70. Коралловое пальто, светлый меховой шарф идентичного оттенка с идеально уложенными волосами. Брошь в форме бабочки ослепила глаза, и у меня как-то непроизвольно вырвалось:
— Какая вы красивая…
Женщина вскинула брови, оценила мою никчемность — а именно так я и выглядела рядом с ней — и предложила угостить меня кофием. Так и сказала:
— Благодарю! Такой комплимент стоит обсудить за чашечкой кофия. Не окажешь любезность?
Я когда-то читала про гипноз, мол, что да как, зачем и для чего. Одного практикующего даже лично встречала: он, выпучив неумытые глазки, внушал открыть ему самую страшную мою тайну. Тайна оказалась действительно ошеломляющей: я призналась гипнотизеру, что он адиёт, и даже не засмущалась — видимо, под гипнозом воспитательные и культурные предохранители не сработали.
С тех пор к этой чудо-технике психологического воздействия отношение у меня скептическое. Но вот эта женщина, ее густой голос, какая-то ленивая пренебрежительность во взгляде, величественная осанка, из-за которой ей удавалось смотреть на всех свысока — всё это и еще множество других деталей, которые не удастся даже так сразу идентифицировать, — всё это сузило окружающее пространство к ней одной.
«Идем со мной, милая, я знаю где подают чудный кофий», — звучала волшебная флейта, увлекая меня за собой.
Чудный кофий подавали рядом. Первоначальные чары немного рассеялись, и экстравагантная леди оказалась прелестной милой женщиной почтенного возраста. Она заказала эспрессо, отпила глоток, прикрыв от удовольствия глаза, и довольно произнесла:
— Я ведь действительно красивая!
— Очень! — подтвердила я, окончательно очнувшись от первоначального впечатления, который произвел на меня ее внешний лоск.
— Сейчас тяжелое время для красоты. Ей ведь нужно восхищение, ей поклоняться нужно, только ради неё и нужно жить. А всё происходящее вокруг… — она замолкла, подбирая слова. — Всё это — ода уродству.
Я понимала, что она говорит уже не о себе, точнее, о себе, как о части чего-то очень важного, чего-то такого, что мне никак не удавалось уловить в ее лице.
А это было прекрасное лицо! Все, что мы женщины называем морщинами и старостью, с чем так отчаянно боремся косметикой, ботоксом, подтяжками и разными ухищрениями, смотрело на меня во всей своей прелести. Хотела бы я написать «прелесть увядания», но нет! Никакого увядания в ней и близко не было.
— Милая, ты так внимательно меня разглядываешь, — с легкой ухмылкой и каким-то вызовом сказала она, — хочешь спросить о чем-то?
— Э… Простите, если показалась вам бестактной. Вся эта ситуация очень необычная. Кому расскажи — не поверят.
