К вопросу о том, как ФНС в 2026-м квалифицирует «структуру группы»
За последний год практика по дроблению в опте и рознице сместилась: инспекторы всё чаще строят доказательственную базу не через допросы и осмотры, а через цифровые следы. АИС «Налог-3» собирает граф связей между юрлицами за 40 минут — совпадения по IP в банк-клиенте, единый бухгалтер по ЭДО, родственные связи через ЗАГС, перекрёстные отгрузки по АСК НДС-2, кассы на один адрес в ОФД, общие кабинеты селлеров на маркетплейсах.
В совокупности этого достаточно, чтобы в акте ВНП появилась формулировка об умышленном дроблении — п. 3 ст. 122 НК, штраф 40%. При недоимке от 18,75 млн — ст. 199 УК.
Отдельная проблема — добросовестные группы компаний, где совпадения объективны: общий бухгалтер на аутсорсе, один подрядчик по рекламе, склад, который обслуживает два направления, учредители-родственники. По цифровым следам такая структура неотличима от схемы, и доказывать самостоятельность приходится задним числом.
Таким образом, цифровая реальность опережает право: бизнес сталкивается с презумпцией виновности из-за объективных цифровых следов, а контролирующие органы получают инструмент для доначислений без прямых доказательств согласованности действий.
За последний год практика по дроблению в опте и рознице сместилась: инспекторы всё чаще строят доказательственную базу не через допросы и осмотры, а через цифровые следы. АИС «Налог-3» собирает граф связей между юрлицами за 40 минут — совпадения по IP в банк-клиенте, единый бухгалтер по ЭДО, родственные связи через ЗАГС, перекрёстные отгрузки по АСК НДС-2, кассы на один адрес в ОФД, общие кабинеты селлеров на маркетплейсах.
В совокупности этого достаточно, чтобы в акте ВНП появилась формулировка об умышленном дроблении — п. 3 ст. 122 НК, штраф 40%. При недоимке от 18,75 млн — ст. 199 УК.
Отдельная проблема — добросовестные группы компаний, где совпадения объективны: общий бухгалтер на аутсорсе, один подрядчик по рекламе, склад, который обслуживает два направления, учредители-родственники. По цифровым следам такая структура неотличима от схемы, и доказывать самостоятельность приходится задним числом.
Таким образом, цифровая реальность опережает право: бизнес сталкивается с презумпцией виновности из-за объективных цифровых следов, а контролирующие органы получают инструмент для доначислений без прямых доказательств согласованности действий.