Шостакович не просто музыкант: миссия его жизни - быть своего рода летописцем происходящего. Ему удалось запечатлеть и повседневную трагедию, и многие радостные, счастливые моменты жизни. Конечно, люди, которые на своей шкуре испытали все это, играли иначе, чем мое поколение. Но по поводу трагизма его музыки могу привести пример: я играл в Чикаго этот концерт через три дня после событий 11 сентября. Обычно в Америке отношение публики к этой музыке было как у советской цензуры: Шостакович ведь нарочно ставил темпы в некоторых местах намного выше, чтобы цензурщики не успели вникнуть в содержание. Американцы так и воспринимали этот концерт. Но когда я играл в тот день в Чикаго, я впервые увидел слезы на глазах у слушателей. Они по-настоящему прочувствовали трагизм Шостаковича, и я тому свидетель (Российская газета, 2005)