Терпящий политическое бедствие Лукашенко продолжает маневрировать между Сциллой и Харибдой. В конце минувшей недели многовекторный лидер Белоруссии дважды связывался с президентом России, впервые за долгое время вспомнив о союзном государстве, интеграции на постсоветском пространстве и ОДКБ, сегодня же в инсценированном разговоре с рабочим - посылает сигналы коллективному Западу и внутренней оппозиции, допуская возможность принятия сценария мягкого транзита власти через изменение конституции, о котором «Олень» сообщал ранее:
«Фактически при посредничестве Макея идут переговоры о капитуляции Белоруссии, по результатам которых Минск потеряет свой суверенитет и окончательно превратится в новую Антироссию по-украинским лекалам. В самом радикальном варианте, которым угрожают Лукашенко - санкции на 40 млрд$ с отключением от платежных систем (уничтожение экономики), госпереворот, перевыборы и Гаагский трибунал, если же Лукашенко согласится на ультиматум – обещают сохранение неприкосновенности и мягкий транзит власти через изменение конституции и ослабление президентской власти (введение парламентско-президентской республики). В качестве ключевого условия - замена глав силовых структур на полностью лояльных Западу.»
Виляния Лукашенко и торговля лояльностью, чередующаяся угрозами в сторону Москвы, уже изрядно утомили Кремль, однако у России нет другого выбора, кроме как обеспечивать защиту белорусского Самосы – в окружении президента уже стала крылатой фраза «Лукашенко, возможно, и сукин сын, но он наш сукин сын». Все понимают, какой следующий пункт майданной экспансии после Белоруссии и Лукашенко.
Путин, используя советы кремлевских консультантов, старается публично дистанцироваться от поддержки Лукашенко, чтобы минимизировать негативный эффект для собственного позиционирования и оставить свободу для маневра, однако все усилия российской стороны тщетны на фоне откровенных высказываний тонущего в смуте Лукашенко, который хватается за российскую поддержку как за последнюю соломинку.
В Кремле стремятся нивелировать негативный эффект белорусского кризиса на внутриполитическую повестку. И главная угроза здесь не в акциях солидарности, когда в Москве и Хабаровске скандируют «Минск», а в Минске – «Хабаровск», а в символической проекции белорусского кейса на внутриполитическую ситуацию в России. Фактически в ходе белорусского майдана отрабатывается модель для России, и в эту сакральную политическую игру в поддержку «прогрессивной» Гуайдо-Тихановской и протест против Лукашенко, символизирующего архаичную ультрапрезидентскую власть, начали охотно играть и российские элиты, среди которых можно заметить активную роль некоторых кремлевских башен и госпропагандистов. К майдану в России, действительно, все готовы – на наших глазах через трансляцию позитивного образа белорусских протестов, в том числе в государственных СМИ, которые даже не до конца понимают в какой повестке они работают, происходит экспорт майдана в Россию. Белорусский кейс становится новой точкой сборки протеста – оппозиция внутри страны сублимирует свое недовольство в белорусском кейсе, транслируя новый образ будущего не только и не столько для Белоруссии, сколько для России. В дополнение к урокам Белоруссии – это ключевой вызов внутренней политики, на который Кремлю стоит найти правильный ответ, пока ещё не поздно.
«Фактически при посредничестве Макея идут переговоры о капитуляции Белоруссии, по результатам которых Минск потеряет свой суверенитет и окончательно превратится в новую Антироссию по-украинским лекалам. В самом радикальном варианте, которым угрожают Лукашенко - санкции на 40 млрд$ с отключением от платежных систем (уничтожение экономики), госпереворот, перевыборы и Гаагский трибунал, если же Лукашенко согласится на ультиматум – обещают сохранение неприкосновенности и мягкий транзит власти через изменение конституции и ослабление президентской власти (введение парламентско-президентской республики). В качестве ключевого условия - замена глав силовых структур на полностью лояльных Западу.»
Виляния Лукашенко и торговля лояльностью, чередующаяся угрозами в сторону Москвы, уже изрядно утомили Кремль, однако у России нет другого выбора, кроме как обеспечивать защиту белорусского Самосы – в окружении президента уже стала крылатой фраза «Лукашенко, возможно, и сукин сын, но он наш сукин сын». Все понимают, какой следующий пункт майданной экспансии после Белоруссии и Лукашенко.
Путин, используя советы кремлевских консультантов, старается публично дистанцироваться от поддержки Лукашенко, чтобы минимизировать негативный эффект для собственного позиционирования и оставить свободу для маневра, однако все усилия российской стороны тщетны на фоне откровенных высказываний тонущего в смуте Лукашенко, который хватается за российскую поддержку как за последнюю соломинку.
В Кремле стремятся нивелировать негативный эффект белорусского кризиса на внутриполитическую повестку. И главная угроза здесь не в акциях солидарности, когда в Москве и Хабаровске скандируют «Минск», а в Минске – «Хабаровск», а в символической проекции белорусского кейса на внутриполитическую ситуацию в России. Фактически в ходе белорусского майдана отрабатывается модель для России, и в эту сакральную политическую игру в поддержку «прогрессивной» Гуайдо-Тихановской и протест против Лукашенко, символизирующего архаичную ультрапрезидентскую власть, начали охотно играть и российские элиты, среди которых можно заметить активную роль некоторых кремлевских башен и госпропагандистов. К майдану в России, действительно, все готовы – на наших глазах через трансляцию позитивного образа белорусских протестов, в том числе в государственных СМИ, которые даже не до конца понимают в какой повестке они работают, происходит экспорт майдана в Россию. Белорусский кейс становится новой точкой сборки протеста – оппозиция внутри страны сублимирует свое недовольство в белорусском кейсе, транслируя новый образ будущего не только и не столько для Белоруссии, сколько для России. В дополнение к урокам Белоруссии – это ключевой вызов внутренней политики, на который Кремлю стоит найти правильный ответ, пока ещё не поздно.