Коллеги из канала "Зоопарк из слоновой кости" посмотрели повнимательнее на списки самых цитируемых учёных, о которых я писал позавчера.
Как и следовало ожидать, высокие показатели ряда топовых университетов связаны не с наличием собственной научной школы, а с привлечением продуктивных совместителей — сотрудников РАН или иностранных учёных. Обычно это означает, что исследования фактически выполняются в другом заведении, а в университете учёный либо немного преподаёт, либо просто получает деньги за указание соответствующей аффилиации в статьях (единственной или наряду с другими — как договорятся). История это давняя, тянется ещё со времён проекта "5-100".
Одним из наиболее ярких примеров является Высшая школа экономики, где из 16 высокоцитируемых учёных действительно "местными" оказываются только трое, остальные указывали и продолжают указывать в качестве места работы помимо ВШЭ либо зарубежную организацию (9 человек), либо институт РАН (4 человека).
От себя добавлю, что весьма показательно и распределение наиболее цитируемых учёных из ВШЭ по областям знаний: 10 из 18 оказываются специалистами по естественным наукам (включая ядерную физику!), на которых ВШЭ никогда не специализировалась. По более профильным областям — экономике, юриспруденции, истории и педагогике — представлено лишь по одному специалисту, и все они оказываются иностранцами. Возникает вопрос, есть ли у нас вообще отечественная научная школа по экономике, а если есть, то где спрятаны от западных врагов цитирований её научные результаты.
Кстати, в Новосибирском госуниверситете и МФТИ основная часть "рейтинговых" учёных работают в институтах РАН, однако тесная кооперация с академией была заложена в исходную концепции этих университетов. Сотрудники РАН преподавали, студенты делали дипломы в научных лабораториях. Поэтому можно надеяться, что речь идёт не просто об указании аффилиации для галочки, а о продуктивном сотрудничестве (мы вам — помощь с наукой и приборной базой, вы нам — хорошо обученные молодые кадры).
В целом же всё это можно было бы считать милыми разборками ради честолюбия, если бы публикационная активность, цитирования и рейтинги не служили основанием для распределения ресурсов.
Как и следовало ожидать, высокие показатели ряда топовых университетов связаны не с наличием собственной научной школы, а с привлечением продуктивных совместителей — сотрудников РАН или иностранных учёных. Обычно это означает, что исследования фактически выполняются в другом заведении, а в университете учёный либо немного преподаёт, либо просто получает деньги за указание соответствующей аффилиации в статьях (единственной или наряду с другими — как договорятся). История это давняя, тянется ещё со времён проекта "5-100".
Одним из наиболее ярких примеров является Высшая школа экономики, где из 16 высокоцитируемых учёных действительно "местными" оказываются только трое, остальные указывали и продолжают указывать в качестве места работы помимо ВШЭ либо зарубежную организацию (9 человек), либо институт РАН (4 человека).
От себя добавлю, что весьма показательно и распределение наиболее цитируемых учёных из ВШЭ по областям знаний: 10 из 18 оказываются специалистами по естественным наукам (включая ядерную физику!), на которых ВШЭ никогда не специализировалась. По более профильным областям — экономике, юриспруденции, истории и педагогике — представлено лишь по одному специалисту, и все они оказываются иностранцами. Возникает вопрос, есть ли у нас вообще отечественная научная школа по экономике, а если есть, то где спрятаны от западных врагов цитирований её научные результаты.
Кстати, в Новосибирском госуниверситете и МФТИ основная часть "рейтинговых" учёных работают в институтах РАН, однако тесная кооперация с академией была заложена в исходную концепции этих университетов. Сотрудники РАН преподавали, студенты делали дипломы в научных лабораториях. Поэтому можно надеяться, что речь идёт не просто об указании аффилиации для галочки, а о продуктивном сотрудничестве (мы вам — помощь с наукой и приборной базой, вы нам — хорошо обученные молодые кадры).
В целом же всё это можно было бы считать милыми разборками ради честолюбия, если бы публикационная активность, цитирования и рейтинги не служили основанием для распределения ресурсов.