Проект "0.5 - 0.33"
кто написал десятки тысяч статей
Недавно Счётная палата опубликовала анализ проекта "5-100", который многим показался поверхностным. В частности, аудиторы сделали вывод о качественном росте университетской науки и формировании вузов-лидеров. Одно из оснований — это, безусловно, увеличение числа публикуемых научных статей. Однако, попытка глубже разобраться в теме приводит к главному незаданному вопросу: каков реальный вклад вуза в конкретную научную работу?
Единственный наукометрический инструмент, который позволяет приблизиться к ответу, — это Комплексный балл публикационной результативности (КБПР, вычисляется РИНЦ, см. портал elibrary.ru). При его расчёте учитывается не только качество журналов, но и список соавторов с аффилиациями в каждой статье: конкретная организация получает "очки" пропорционально своему вкладу в работу. Таким образом, в отличие от общего числа статей, суммарный показатель КБПР даёт более адекватное представление о продуктивности вуза или научного института.
Что говорят графики КБПР? Самый быстрый рост продуктивности наблюдался ещё до старта проекта "5-100", то есть в 2011-2013 годах. Затем рост стал замедляться и остановился (у большинства вузов) в 2016-2017 годах, в некоторых случаях сменившись падением. Как это соотносится с ростом валового числа статей?
Ответ простой: средняя доля вузов в публикуемых статьях неуклонно снижалась, упав, по моим примерным оценкам, в 2,5 раза, от 45-50% до 20% и ниже. Коллеги из Кипящего МИФИ склонны расценивать это позитивно, как результат построения более широких научных коллабораций. Рад бы согласиться, но не могу: во-первых, видел своими глазами покупку аффилиаций активных учёных (перечисление вуза в списке мест работы = премия). Во-вторых, по тем же примерным оценкам, к 2018 году среднее число сотрудников университета 5-100, участвующих в публикации, упало до 2/3 человека, а в ряде случаев — до 1/2 человека. Это напрямую указывает, что в значительной части статей вуз представлен одним "сотрудником" с 2-3 местами работы.
Как воспринимать эти данные? И почему рост коллабораций исследователей самих с собой пришелся на момент поступления финансирования по проекту "5-100"? Для понимания полезно полистать списки наиболее цитируемых статей университетов за 2015-2016 годы и найти там немало учёных-многостаночников, трудящихся одновременно в двух вузах Западной Европы, саудовском Университете короля Абдул-Азиза и, положим, Томском государственном университете. Выводы довольно однозначные.
Показательно, что за период 2013-2019 гг. ведущие институты РАН, которых проект "5-100" не касался напрямую, увеличили продуктивность на те же 60%. Более того, академические институты сохранили темпы роста в 2017-2019 годах, когда рост продуктивности университетов уже остановился. В институтах РАН число соавторов и вклады в публикуемые работы остаются стабильными (1,2-1,4 соавтора, дающие вклад порядка 35%). Близкую динамику демонстрируют МГУ и СПбГУ.
Значит ли это, что университеты проекта "5-100" накачали деньгами, которые ушли на покупку аффилиаций в статьях весом 0.5 или 0.33 человека? По моим представлениям, это действительно так в значительной части случаев. Были профинансированы даже не сами ведущие вузы, а сильнейшие внешние коллективы и отдельные учёные, которые и без проекта "5-100" не были обделены вниманием. Вероятно, где-то это принесло пользу в виде научных работ аспирантов и студентов, но далеко не везде.
Исчерпывающую информацию о формальной приписке аффилиаций в статьях мог бы дать РИНЦ, опубликовав сведения об изменении среднего числа соавторов статьи от каждой организации. При желании можно было бы проследить и траекторию перетекания аффилиаций вслед за крупными проектами. Очевидно, что эти данные уже собраны, так они были необходимы для вычисления КБПР. Могу лишь догадываться, что их обнародование решили отложить, чтобы проект "5-100" не пришлось переименовывать в проект "0.5" или даже "0.33".
кто написал десятки тысяч статей
Недавно Счётная палата опубликовала анализ проекта "5-100", который многим показался поверхностным. В частности, аудиторы сделали вывод о качественном росте университетской науки и формировании вузов-лидеров. Одно из оснований — это, безусловно, увеличение числа публикуемых научных статей. Однако, попытка глубже разобраться в теме приводит к главному незаданному вопросу: каков реальный вклад вуза в конкретную научную работу?
Единственный наукометрический инструмент, который позволяет приблизиться к ответу, — это Комплексный балл публикационной результативности (КБПР, вычисляется РИНЦ, см. портал elibrary.ru). При его расчёте учитывается не только качество журналов, но и список соавторов с аффилиациями в каждой статье: конкретная организация получает "очки" пропорционально своему вкладу в работу. Таким образом, в отличие от общего числа статей, суммарный показатель КБПР даёт более адекватное представление о продуктивности вуза или научного института.
Что говорят графики КБПР? Самый быстрый рост продуктивности наблюдался ещё до старта проекта "5-100", то есть в 2011-2013 годах. Затем рост стал замедляться и остановился (у большинства вузов) в 2016-2017 годах, в некоторых случаях сменившись падением. Как это соотносится с ростом валового числа статей?
Ответ простой: средняя доля вузов в публикуемых статьях неуклонно снижалась, упав, по моим примерным оценкам, в 2,5 раза, от 45-50% до 20% и ниже. Коллеги из Кипящего МИФИ склонны расценивать это позитивно, как результат построения более широких научных коллабораций. Рад бы согласиться, но не могу: во-первых, видел своими глазами покупку аффилиаций активных учёных (перечисление вуза в списке мест работы = премия). Во-вторых, по тем же примерным оценкам, к 2018 году среднее число сотрудников университета 5-100, участвующих в публикации, упало до 2/3 человека, а в ряде случаев — до 1/2 человека. Это напрямую указывает, что в значительной части статей вуз представлен одним "сотрудником" с 2-3 местами работы.
Как воспринимать эти данные? И почему рост коллабораций исследователей самих с собой пришелся на момент поступления финансирования по проекту "5-100"? Для понимания полезно полистать списки наиболее цитируемых статей университетов за 2015-2016 годы и найти там немало учёных-многостаночников, трудящихся одновременно в двух вузах Западной Европы, саудовском Университете короля Абдул-Азиза и, положим, Томском государственном университете. Выводы довольно однозначные.
Показательно, что за период 2013-2019 гг. ведущие институты РАН, которых проект "5-100" не касался напрямую, увеличили продуктивность на те же 60%. Более того, академические институты сохранили темпы роста в 2017-2019 годах, когда рост продуктивности университетов уже остановился. В институтах РАН число соавторов и вклады в публикуемые работы остаются стабильными (1,2-1,4 соавтора, дающие вклад порядка 35%). Близкую динамику демонстрируют МГУ и СПбГУ.
Значит ли это, что университеты проекта "5-100" накачали деньгами, которые ушли на покупку аффилиаций в статьях весом 0.5 или 0.33 человека? По моим представлениям, это действительно так в значительной части случаев. Были профинансированы даже не сами ведущие вузы, а сильнейшие внешние коллективы и отдельные учёные, которые и без проекта "5-100" не были обделены вниманием. Вероятно, где-то это принесло пользу в виде научных работ аспирантов и студентов, но далеко не везде.
Исчерпывающую информацию о формальной приписке аффилиаций в статьях мог бы дать РИНЦ, опубликовав сведения об изменении среднего числа соавторов статьи от каждой организации. При желании можно было бы проследить и траекторию перетекания аффилиаций вслед за крупными проектами. Очевидно, что эти данные уже собраны, так они были необходимы для вычисления КБПР. Могу лишь догадываться, что их обнародование решили отложить, чтобы проект "5-100" не пришлось переименовывать в проект "0.5" или даже "0.33".