Символично, что в день самых важных политических изменений в стране за последние лет 20 (предложения об изменении Конституции, новый премьер-технократ Михаил Мишустин и Правительство) Максим Орешкин рассказывал о своём видении правильной макроэкономической политики с точки зрения MMT на гайдаровском форуме. Почему символично? Возможно, потому что Максим несколько раз повторил слово технократичность, нацеленность на конечный результат, а не догмы или фетиши, вроде потолка дефицита бюджета в 3% как в Еврозоне. Технократичная макроэкономическая политика (54:30) ориентирована на результат и не подвержена политическим трендам.
Лучшим примером такого взвешенного подхода был назван Китай (31:05). Страна целенаправленно работает над структурой спроса в экономике, эффективно сочетая методы фискальной и монетарной политики для обеспечения роста кредитного предложения ~20% ВВП в год. Причем стабильность роста спроса обеспечивается за счёт дефицита бюджета – когда-то был нулевой дефицит, а сейчас 6% ВВП в год. Результат - 30 лет уверенного роста экономики без кризисов с низкой инфляцией. Орешкин предложил серьёзно изучить опыт Китая.
Главным ограничением политики являются инфляция и ограниченность реальных ресурсов. Без ускорения инфляции можно иметь любой микс роста частного кредита и дефицита бюджета для обеспечения совокупного спроса. И высокая, и низкая инфляция говорят о неэффективности, избытке или недостатке спроса.
Дискуссия о MMT не была слишком острой. Гэлбрейт и Рогофф, как и ожидалось, представили противоположные точки зрения на теорию. Орешкин подтвердил свое прекрасное знание предмета, отметив, что многие критики теории находятся в известной позе «Пастернака не читал, но осуждаю». Спасибо модератору Сергею Дробышевскому, что исключил некорректные вопросы из обсуждения, о которых я писал накануне.
Хорошо поступили Олег Вьюгин (1:06:30) и Олег Замулин (1:15:10), не боясь подмочить репутацию и задав схожие вопросы о том, как MMT меняет их представления об экономике. О связи сбережений и долга, сбережений и инвестиций – в этом ключевые отличия традиционной теории и MMT. Весёлый момент, когда Олег Замулин поинтересовался, как ему дальше учить студентов. Его всегда учили, и он всегда учил студентов, что «сбережения – это хорошо, они превращаются в инвестиции, производственные возможности и экономический рост». Гэлбрейт прямо сказал: ошибочно считать, что «сбережения финансируют инвестиции». На самом деле, долг, дефицит бюджета, инвестиции сами создают новые сбережения из принципа двойной записи.
Лучшим примером такого взвешенного подхода был назван Китай (31:05). Страна целенаправленно работает над структурой спроса в экономике, эффективно сочетая методы фискальной и монетарной политики для обеспечения роста кредитного предложения ~20% ВВП в год. Причем стабильность роста спроса обеспечивается за счёт дефицита бюджета – когда-то был нулевой дефицит, а сейчас 6% ВВП в год. Результат - 30 лет уверенного роста экономики без кризисов с низкой инфляцией. Орешкин предложил серьёзно изучить опыт Китая.
Главным ограничением политики являются инфляция и ограниченность реальных ресурсов. Без ускорения инфляции можно иметь любой микс роста частного кредита и дефицита бюджета для обеспечения совокупного спроса. И высокая, и низкая инфляция говорят о неэффективности, избытке или недостатке спроса.
Дискуссия о MMT не была слишком острой. Гэлбрейт и Рогофф, как и ожидалось, представили противоположные точки зрения на теорию. Орешкин подтвердил свое прекрасное знание предмета, отметив, что многие критики теории находятся в известной позе «Пастернака не читал, но осуждаю». Спасибо модератору Сергею Дробышевскому, что исключил некорректные вопросы из обсуждения, о которых я писал накануне.
Хорошо поступили Олег Вьюгин (1:06:30) и Олег Замулин (1:15:10), не боясь подмочить репутацию и задав схожие вопросы о том, как MMT меняет их представления об экономике. О связи сбережений и долга, сбережений и инвестиций – в этом ключевые отличия традиционной теории и MMT. Весёлый момент, когда Олег Замулин поинтересовался, как ему дальше учить студентов. Его всегда учили, и он всегда учил студентов, что «сбережения – это хорошо, они превращаются в инвестиции, производственные возможности и экономический рост». Гэлбрейт прямо сказал: ошибочно считать, что «сбережения финансируют инвестиции». На самом деле, долг, дефицит бюджета, инвестиции сами создают новые сбережения из принципа двойной записи.