Новая позиция США
Трамп умывает руки
Окончание
Экономические и политические последствия новой эскалации
Как бы там ни было, затягивание СВО неизбежно приведет к экономическим и политическим последствиям. Некоторые из этих последствий мы уже ощущаем – десятки регионов столкнулись с дефицитом бензина и ростом цен на него. Так, по данным Росстата, на автозаправках бензин вырос в цене с начала года на 8,36%, что почти вдвое выше уровня инфляции за тот же период (4,16%).
Причина возникшего топливного кризиса – атаки украинских беспилотников на инфраструктуру нефтепереработки, которые продолжаются практически каждый день. Неоднократным ударам подвергались Рязанский, Новокуйбышевский, Сызранский, Волгоградский и Афипский НПЗ. По оценкам экспертов, из строя выведено до 20% мощностей.
Как итог, из-за внеплановых ремонтов на крупных НПЗ, сложностей с доставкой его в регионы, а также ажиотажа на внутреннем рынке топливо начало дорожать. Как отмечает
директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец в комментарии «МК», если цены на бензин в рознице продолжат расти, особенно в регионах, где нет своих НПЗ, это прибавит к общему индексу инфляции один-два процентных пункта. Потребительские товары будут дорожать в основном в провинции, где поставщиков несравнимо меньше, чем в столице и других крупных городах.
Здесь мы опять-таки сталкиваемся с уязвимостью российской энергетической инфраструктуры, о которой упоминалось выше. Как отмечает политолог Игорь Димитриев:
Карта российских НПЗ демонстрирует ключевую стратегическую проблему: основные перерабатывающие мощности сконцентрированы в европейской части страны, в то время как потребление топлива растёт на Дальнем Востоке. Логистические цепочки доставки топлива в восточные регионы растягиваются на тысячи километров, что создаёт дополнительные издержки и риски.
Возможный новый виток эскалации создаст новые угрозы – ударам смогут подвергаться новые объекты инфраструктуры, которые ранее таковым не подвергались. Рамки конфликта, судя по всему, будут расширяться, а вместе с ним будут увеличиваться и риски. При атаках на объекты энергетической структуры цель Украины и ее кураторов ясна – увеличить экономическую цену за СВО, чтобы сделать Москву более сговорчивой в каких-то вопросах.
Конечно, Россия будет отвечать на удары по своей инфраструктуре аналогичными ударами по Украине, однако в этом отношении она менее уязвима, поскольку фактически вся ее экономика держится на иностранной помощи. Защитить же все НПЗ от Калининграда до Дальнего Востока попросту невозможно.
Что в итоге предпринимает и будет предпринимать Москва, достаточно ясно написано блогер «Атомная вишня», которого автор позволит себе процитировать.
Российские власти взяли курс на сокращение потребительской экономики и «заморозку» экономики как таковой, и здесь уместно вспомнить избитую фразу: «если волк попадает в капкан, он отгрызает себе лапу, чтобы выжить». Рост цен на топливо, повышение утильсбора, расширение базы штрафов, проекты сокращения рабочей недели, повышение НДС и налоговой нагрузки на малый и средний бизнес – на все перечисленное требуется смотреть как на комплекс мер. Мер, призванных сократить потребление, сократить нагрузку на инфраструктуру, на структуру импорта и вообще движение средств и ресурсов внутри России… Таким образом, сокращая потребительскую экономику, правительство «перекачивает» рабочую силу в необходимые ему сферы – и одновременно устраняет потенциальные риски военного и экономического характера благодаря фактически ручному управлению системой распределения ресурсов внутри страны.
Помнится, в сети (и не только) раньше осуждалось «потребительство» – теперь, судя по всему, оно будет сокращаться.
С этой точки зрения следует рассматривать и некоторые политические шаги – усиления контроля в цифровой сфере, а если быть более точным, усиления контроля за интернетом (запрет иностранных соцсетей, запрет на поиск экстремистской информации, ограничения звонков в иностранных мессенджерах и т.д.).
Трамп умывает руки
Окончание
Экономические и политические последствия новой эскалации
Как бы там ни было, затягивание СВО неизбежно приведет к экономическим и политическим последствиям. Некоторые из этих последствий мы уже ощущаем – десятки регионов столкнулись с дефицитом бензина и ростом цен на него. Так, по данным Росстата, на автозаправках бензин вырос в цене с начала года на 8,36%, что почти вдвое выше уровня инфляции за тот же период (4,16%).
Причина возникшего топливного кризиса – атаки украинских беспилотников на инфраструктуру нефтепереработки, которые продолжаются практически каждый день. Неоднократным ударам подвергались Рязанский, Новокуйбышевский, Сызранский, Волгоградский и Афипский НПЗ. По оценкам экспертов, из строя выведено до 20% мощностей.
Как итог, из-за внеплановых ремонтов на крупных НПЗ, сложностей с доставкой его в регионы, а также ажиотажа на внутреннем рынке топливо начало дорожать. Как отмечает
директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец в комментарии «МК», если цены на бензин в рознице продолжат расти, особенно в регионах, где нет своих НПЗ, это прибавит к общему индексу инфляции один-два процентных пункта. Потребительские товары будут дорожать в основном в провинции, где поставщиков несравнимо меньше, чем в столице и других крупных городах.
Здесь мы опять-таки сталкиваемся с уязвимостью российской энергетической инфраструктуры, о которой упоминалось выше. Как отмечает политолог Игорь Димитриев:
Карта российских НПЗ демонстрирует ключевую стратегическую проблему: основные перерабатывающие мощности сконцентрированы в европейской части страны, в то время как потребление топлива растёт на Дальнем Востоке. Логистические цепочки доставки топлива в восточные регионы растягиваются на тысячи километров, что создаёт дополнительные издержки и риски.
Возможный новый виток эскалации создаст новые угрозы – ударам смогут подвергаться новые объекты инфраструктуры, которые ранее таковым не подвергались. Рамки конфликта, судя по всему, будут расширяться, а вместе с ним будут увеличиваться и риски. При атаках на объекты энергетической структуры цель Украины и ее кураторов ясна – увеличить экономическую цену за СВО, чтобы сделать Москву более сговорчивой в каких-то вопросах.
Конечно, Россия будет отвечать на удары по своей инфраструктуре аналогичными ударами по Украине, однако в этом отношении она менее уязвима, поскольку фактически вся ее экономика держится на иностранной помощи. Защитить же все НПЗ от Калининграда до Дальнего Востока попросту невозможно.
Что в итоге предпринимает и будет предпринимать Москва, достаточно ясно написано блогер «Атомная вишня», которого автор позволит себе процитировать.
Российские власти взяли курс на сокращение потребительской экономики и «заморозку» экономики как таковой, и здесь уместно вспомнить избитую фразу: «если волк попадает в капкан, он отгрызает себе лапу, чтобы выжить». Рост цен на топливо, повышение утильсбора, расширение базы штрафов, проекты сокращения рабочей недели, повышение НДС и налоговой нагрузки на малый и средний бизнес – на все перечисленное требуется смотреть как на комплекс мер. Мер, призванных сократить потребление, сократить нагрузку на инфраструктуру, на структуру импорта и вообще движение средств и ресурсов внутри России… Таким образом, сокращая потребительскую экономику, правительство «перекачивает» рабочую силу в необходимые ему сферы – и одновременно устраняет потенциальные риски военного и экономического характера благодаря фактически ручному управлению системой распределения ресурсов внутри страны.
Помнится, в сети (и не только) раньше осуждалось «потребительство» – теперь, судя по всему, оно будет сокращаться.
С этой точки зрения следует рассматривать и некоторые политические шаги – усиления контроля в цифровой сфере, а если быть более точным, усиления контроля за интернетом (запрет иностранных соцсетей, запрет на поиск экстремистской информации, ограничения звонков в иностранных мессенджерах и т.д.).