Репост из: Тенденции эпохи
Конформизм по-путински. Россия не прошла проверку надежностью на предмет выполнения своих союзнических обязательств перед истекающим кровью Ираном. Президент Путин на полную пользуется политической неопределенностью в которой находиться иранское государство после ликвидации внешними интервентами верховного лидера Хаменеи. Он квалифицировал данную ликвидацию – циничным нарушением всех норм морали и права.
В современных условиях повышенной напряженности и эскалации борьбы между Западом и его оппонентами вообще использовать такую риторику, учитывая путинский скепсис по отношению к конструкту международного права, выглядит попыткой свалить в кусты. Не зря ведь есть оценка: Москва уже списала Тегеран, оценивает его с точки зрения перехода во вражеский лагерь после скорой смены власти в стране. Кремль интересует сама модель перехода, ведь такое может случится и в новой России.
Пока в самом Иране идет схватка за власть, и явно временные постхоменеисткие структуры разыгрывают ситуативные комбинации, в Кремле озабочены вопросом переформатирования БРИКС и ШОС, которые оказались абсолютно опереточными блоками для телека, но не для реального влияния в мире. Более того звучит острая мысль: замечательно, что Баку не продлил свое участие в ОДКБ, а то РФ пришлось бы воевать с Ираном. Получается какая-то несуразность: Москва инвестировала в конфликтующие системы региональной безопасности, которые на практике оказались просто набором букв, и ничего более. Товарищ Лавров – дайте ответ на такой сумбур? А то государственный ресурс утекает на бесконечную борьбу с Дмитриевым, которого под давлением Лаврова могли неофициально снять с позиции спецпредставителя президента, хотя такой шаг стал бы ударом по всей кадровой стратегии Путина и снижением влияния семейной группы.
У президента и без этой возни фиксируется самое серьезное с момента начала СВО падение рейтинга общественного доверия, параллельно падает доверие и к «Единой России». Процессы в глубинных слоях общества сигнализируют усталость от текущей политики и ее проводников. Нужны перемены, действия.
Именно действий просил от Путина иранский президент Пезешкиан: «Мы ожидаем от Москвы поддержки законных прав иранского народа во время войны путём использования своих международных возможностей». Но призывы о помощи со стороны иранских друзей остались неуслышанными. Москва решила просто бросить союзника, попавшего в затруднительное положение, ограничилась пустой похоронной риторикой. Там списали старый Иран, и готовятся налаживать мосты с новыми руководителями, какими бы они ни были, пусть даже с ярлыком на правление от Трампа.
В современных условиях повышенной напряженности и эскалации борьбы между Западом и его оппонентами вообще использовать такую риторику, учитывая путинский скепсис по отношению к конструкту международного права, выглядит попыткой свалить в кусты. Не зря ведь есть оценка: Москва уже списала Тегеран, оценивает его с точки зрения перехода во вражеский лагерь после скорой смены власти в стране. Кремль интересует сама модель перехода, ведь такое может случится и в новой России.
Пока в самом Иране идет схватка за власть, и явно временные постхоменеисткие структуры разыгрывают ситуативные комбинации, в Кремле озабочены вопросом переформатирования БРИКС и ШОС, которые оказались абсолютно опереточными блоками для телека, но не для реального влияния в мире. Более того звучит острая мысль: замечательно, что Баку не продлил свое участие в ОДКБ, а то РФ пришлось бы воевать с Ираном. Получается какая-то несуразность: Москва инвестировала в конфликтующие системы региональной безопасности, которые на практике оказались просто набором букв, и ничего более. Товарищ Лавров – дайте ответ на такой сумбур? А то государственный ресурс утекает на бесконечную борьбу с Дмитриевым, которого под давлением Лаврова могли неофициально снять с позиции спецпредставителя президента, хотя такой шаг стал бы ударом по всей кадровой стратегии Путина и снижением влияния семейной группы.
У президента и без этой возни фиксируется самое серьезное с момента начала СВО падение рейтинга общественного доверия, параллельно падает доверие и к «Единой России». Процессы в глубинных слоях общества сигнализируют усталость от текущей политики и ее проводников. Нужны перемены, действия.
Именно действий просил от Путина иранский президент Пезешкиан: «Мы ожидаем от Москвы поддержки законных прав иранского народа во время войны путём использования своих международных возможностей». Но призывы о помощи со стороны иранских друзей остались неуслышанными. Москва решила просто бросить союзника, попавшего в затруднительное положение, ограничилась пустой похоронной риторикой. Там списали старый Иран, и готовятся налаживать мосты с новыми руководителями, какими бы они ни были, пусть даже с ярлыком на правление от Трампа.