✍️ Нам пишут:
"Когда я слышу разговоры вида "Не повезло же родиться в России!", каждый раз своими мыслями уношусь в тот год, когда закончилось детство и я поняла, кто такая и где мое место.
Наверно, это был июль, а может, декабрь - неважно: в той теплой стране на берегу океана все месяцы были почти одинаковы. Море в шаговой доступности, удивительный подводный мир, прекрасные фламинго по дороге в школу, папайя в огороде под окнами вместо картошки, куча вкусной еды, недоступной в Союзе, и никаких тебе метелей, слякоти, ветров. Так выглядел мой детский рай. Пока однажды не случилось...
Собственно, ничего особенного не произошло, просто как-то вечером вместо привычного фильма нас решили поразвлечь концертом местного пианиста. На сцену вышел молодой араб, сел за клавиши, начал играть, и через несколько секунд зал взорвался аплодисментами: это были "Подмосковные вечера"!
Даже тем, кому медведь на ухо наступил, было ясно, что пианист ужасно фальшивит, но это не имело значения, потому что, как бы часто он ни ошибался, все равно через эти ошибки пробивался до боли знакомый мотив, который делал ближе далекую, слякотную, неустроенную родину. К горлу подступил комок, я понимала, что еще немного - и зарыдаю при всех, и когда сдерживаться уже больше не было сил, я увидела вокруг море таких же, как и я, заплаканных людей - наших мам, отцов, моих одноклассников, которым было лет по десять и которые, как и я, мечтали остаться в той теплой стране. Но эта неумело исполненная музыка как будто разомкнула в нас какую-то доселе сжатую пружину, и я поняла, что наш детский рай никогда не станет моим портом приписки, как бы хорошо в нем ни казалось, что мое место там, откуда родом эта мелодия, как бы плохо она сыграна ни была.
С тех пор я ощущаю себя русской. Это трудно, но я стремлюсь примиряться с морозом и слякотью, с коряво устроенной жизнью и испытаниями, которые сыплются одно за другим. Пускай! Ведь только здесь я обретаю свой код, неизменный, как +7, созвучный моим чувствам и моей судьбе".
"Когда я слышу разговоры вида "Не повезло же родиться в России!", каждый раз своими мыслями уношусь в тот год, когда закончилось детство и я поняла, кто такая и где мое место.
Наверно, это был июль, а может, декабрь - неважно: в той теплой стране на берегу океана все месяцы были почти одинаковы. Море в шаговой доступности, удивительный подводный мир, прекрасные фламинго по дороге в школу, папайя в огороде под окнами вместо картошки, куча вкусной еды, недоступной в Союзе, и никаких тебе метелей, слякоти, ветров. Так выглядел мой детский рай. Пока однажды не случилось...
Собственно, ничего особенного не произошло, просто как-то вечером вместо привычного фильма нас решили поразвлечь концертом местного пианиста. На сцену вышел молодой араб, сел за клавиши, начал играть, и через несколько секунд зал взорвался аплодисментами: это были "Подмосковные вечера"!
Даже тем, кому медведь на ухо наступил, было ясно, что пианист ужасно фальшивит, но это не имело значения, потому что, как бы часто он ни ошибался, все равно через эти ошибки пробивался до боли знакомый мотив, который делал ближе далекую, слякотную, неустроенную родину. К горлу подступил комок, я понимала, что еще немного - и зарыдаю при всех, и когда сдерживаться уже больше не было сил, я увидела вокруг море таких же, как и я, заплаканных людей - наших мам, отцов, моих одноклассников, которым было лет по десять и которые, как и я, мечтали остаться в той теплой стране. Но эта неумело исполненная музыка как будто разомкнула в нас какую-то доселе сжатую пружину, и я поняла, что наш детский рай никогда не станет моим портом приписки, как бы хорошо в нем ни казалось, что мое место там, откуда родом эта мелодия, как бы плохо она сыграна ни была.
С тех пор я ощущаю себя русской. Это трудно, но я стремлюсь примиряться с морозом и слякотью, с коряво устроенной жизнью и испытаниями, которые сыплются одно за другим. Пускай! Ведь только здесь я обретаю свой код, неизменный, как +7, созвучный моим чувствам и моей судьбе".