Государственное управление (в противовес царскому владению) начинается со статистики, и потому истоки бюрократии следует отыскивать в генезисе математики. Математика в том прикладном виде, в котором она дошла до дня сегодняшнего, появилась в век Просвещения. Гаспар Монжу и Леонард Эйлер создали lingua universalis – язык знаков. Простая бухгалтерская запись итальянских банкиров, простое фиксирование фактов на бумаге, сменилась разработкой методов выявления закономерностей между данными. Процесс построения бюрократического управления, о котором пишет Фуко в «Безопасности, территории, населении», риторически начинается с размежевания с королем, властителем, но практически связан со сбором данных обо всем, что находится к его владениях: о высоте гор, свойствах почв, состоянии здоровья населения, количестве скота и иностранной валюты. Статистик – первый государственный служащий, чиновник, потому как сама его работа не связана с царским двором: он выезжает в город и деревни с учетной комиссией, назначает ответственных за сбор данных на местах. Статистик занимается управлением миром для того, чтобы найти способ извлечения всех его богатств – из почв и населения.

Но как произошло, что модель жизни дворца государя распространилась на все вассальные земли и начала год за годом трансформироваться, и главное – почему именно математика так возвысилась над другими науками, заменив собой философию? Тезисно это связано с расширением европейского мира на тысячи километров на восток, юг и запад. Локальная материальная жизнь (пользуясь терминами Фернана Броделя из его обзорной работы «Динамика капитализма»), исторически обслуживающая лишь потребности выживания дома и общины, постепенно расширялась, становясь обменной структурой, или рыночной экономикой, связывающей разные географические точки. В 1624 году Генри Хадсон основал в Новом Свете будущий Нью-Йорк, в 1647 Иван Афанасьев заложил первый дальневосточный город Охотск, а в 1779 капитан Джеймс Кук открыл Гавайи. Эти новые территории (со своими новыми мирами – обычаями коренных жителей, особенностями ландшафта и фауны) не всегда могли уложиться в существующие языковые модели европейских языков. Метрополии усиливали степень связанности со своими отдаленными территориями и всей совокупности поставок, долгов, обменов и новых знаний потребовался лаконичный и доступный язык – математика в форме статистики. Сложно сказать, какое из явлений – математика, расширение мира или государевы поиски способов преумножения богатства – обусловило другие.

И хотя история расширения мира, а в конечном счете история колоний, увлекательна, она полна трагизма. В 1719 году Дефо публикует историю Робинзона Крузо. О человеке, который попал в новый предел мира и постарался совладать с местным хаосом, создав небольшую модель хозяйственного государства.