Между тем, румынская военная авиабаза "Михаил Когэлничану" сейчас проходит масштабную реконструкцию стоимостью 2,5 млрд евро, чтобы стать крупнейшей базой НАТО в Европе, способной принять до 10 000 военнослужащих. По итогам реконструкции объект должен превзойти немецкий Рамштайн и стать ключевым узлом контроля рекомого коллективного Запада над Черноморским регионом.
Одновременно с этим происходит вторжение Румынской Православной Церкви (в которой, справедливости ради, есть и здравые традиционалистские тенденции) в лице секты "Бессарабская митрополия" на каноническую территорию Московского Патриархата в Молдавии. При активной поддержке официального Кишинева (ультралиберального и радикально русофобского режима Санду) совершается активное давление на клириков канонической Церкви, а также попытки захватов и перевода её приходов под румынскую юрисдикцию.
В этой конфигурации Приднестровье окончательно утверждается в статусе "Русского острова", пребывающего в жёсткой блокаде. Не будучи военным экспертом, полагаю, что в этой связи из всех задач СВО на первый план выходит необходимость освобождения Одессы и Одесской области. Но даже мне очевидно, что без новой волны мобилизации и коренного изменения наступательной стратегии, эта задача невыполнима ни в 2026, ни в 2027 годах.
Одновременно с этим происходит вторжение Румынской Православной Церкви (в которой, справедливости ради, есть и здравые традиционалистские тенденции) в лице секты "Бессарабская митрополия" на каноническую территорию Московского Патриархата в Молдавии. При активной поддержке официального Кишинева (ультралиберального и радикально русофобского режима Санду) совершается активное давление на клириков канонической Церкви, а также попытки захватов и перевода её приходов под румынскую юрисдикцию.
В этой конфигурации Приднестровье окончательно утверждается в статусе "Русского острова", пребывающего в жёсткой блокаде. Не будучи военным экспертом, полагаю, что в этой связи из всех задач СВО на первый план выходит необходимость освобождения Одессы и Одесской области. Но даже мне очевидно, что без новой волны мобилизации и коренного изменения наступательной стратегии, эта задача невыполнима ни в 2026, ни в 2027 годах.