Чудья в Саду. Что-то типа рецензии
Если бы рецензию на сегодняшний концерт Чудья Жени в Открытом саду взялась опубликовать советская газета 70-х годов, то заголовок мог бы звучать так: «Многостаночник от культуры взял новую высоту». Подзаголовок сообщал бы, что «художник, музыкант и мастер народных инструментов Евгений Бикузин впервые выступил с сольным концертом».
А в тексте короткой заметки говорилось бы о том, как «мастерски, патриотично и в духе времени талантливый автор-исполнитель сочетает современные достижения музыкальной индустрии с трогающими сердце народными удмуртскими мелодиями и звуками родной природы».
Все-таки советский стиль — при всей свой кондовости - действительно обладал чем-то «трогающим сердце», особенно — для постсоветского человека. Поэтому так приятно бывает почитать подобные опусы где-нибудь на музейных стендах. А из меня, похоже, мог бы выйти вполне сносный музобозреватель в каком-нибудь «Комсомольце Удмуртии». Впрочем, мы отвлеклись от темы. Пора вернуться к нашему герою.
Сегодня в Открытом саду начался фестиваль актуальной литературы «Кузебай». Завершением первого дня феста стало выступление Чудья Жени с программой «Удмурт эмбиент». Концерт имел значение вполне историческое: он стал первым сольным перформансом в творческой биографии артиста и первым музыкальным событием на новой культурной площадке Ижевска – крыше Открытого офиса.
Чудья играл примерно час очень медитативную музыку, которая, выражаясь в стиле "Афиши" нулевых, стилистически существует где-то между классическим эмбиентом в брайаниновском понимании, ориентальным ньюэйджем (в духе Оливера Шанти) и современной этноэлектроникой (которую Чудья обычно и делает в своем проекте Postdukes). А я бы сказал, что через Чудью на свет прорывается та самая реликтовая «ижевская электроника» — только в новом, как бы постъюминовском, контемпорари этнографикал виде.
Но если разгрести все контекстуальные нагромождения и обратиться в слух, то можно с интересом следить за тем, как Чудья плетет неторопливое и задумчивое полотно из густого звука кубыза (в разной обработке звучащего то скрипкой, то китайским кином, то чем-то совершенно монгольским), электронных звуков и инструментальных сэмплов (снова кубыз, калимба, крезь) и плэйбека из птичьих голосов. Собственно удмуртские"узоры" изредка проступают в этом "ковре", создавая приятный эффект узнавания (как бывает в джазовых импровизациях), но не являются его стержнем.
Птички, кстати, не случайные – а из Вавожского района Удмуртии, то есть с родины Кузебая Герда, чьим именем назван фестиваль и, соответственно, книжная лавка «Кузебай», этот фестиваль затеявшая.
Если бы рецензию на сегодняшний концерт Чудья Жени в Открытом саду взялась опубликовать советская газета 70-х годов, то заголовок мог бы звучать так: «Многостаночник от культуры взял новую высоту». Подзаголовок сообщал бы, что «художник, музыкант и мастер народных инструментов Евгений Бикузин впервые выступил с сольным концертом».
А в тексте короткой заметки говорилось бы о том, как «мастерски, патриотично и в духе времени талантливый автор-исполнитель сочетает современные достижения музыкальной индустрии с трогающими сердце народными удмуртскими мелодиями и звуками родной природы».
Все-таки советский стиль — при всей свой кондовости - действительно обладал чем-то «трогающим сердце», особенно — для постсоветского человека. Поэтому так приятно бывает почитать подобные опусы где-нибудь на музейных стендах. А из меня, похоже, мог бы выйти вполне сносный музобозреватель в каком-нибудь «Комсомольце Удмуртии». Впрочем, мы отвлеклись от темы. Пора вернуться к нашему герою.
Сегодня в Открытом саду начался фестиваль актуальной литературы «Кузебай». Завершением первого дня феста стало выступление Чудья Жени с программой «Удмурт эмбиент». Концерт имел значение вполне историческое: он стал первым сольным перформансом в творческой биографии артиста и первым музыкальным событием на новой культурной площадке Ижевска – крыше Открытого офиса.
Чудья играл примерно час очень медитативную музыку, которая, выражаясь в стиле "Афиши" нулевых, стилистически существует где-то между классическим эмбиентом в брайаниновском понимании, ориентальным ньюэйджем (в духе Оливера Шанти) и современной этноэлектроникой (которую Чудья обычно и делает в своем проекте Postdukes). А я бы сказал, что через Чудью на свет прорывается та самая реликтовая «ижевская электроника» — только в новом, как бы постъюминовском, контемпорари этнографикал виде.
Но если разгрести все контекстуальные нагромождения и обратиться в слух, то можно с интересом следить за тем, как Чудья плетет неторопливое и задумчивое полотно из густого звука кубыза (в разной обработке звучащего то скрипкой, то китайским кином, то чем-то совершенно монгольским), электронных звуков и инструментальных сэмплов (снова кубыз, калимба, крезь) и плэйбека из птичьих голосов. Собственно удмуртские"узоры" изредка проступают в этом "ковре", создавая приятный эффект узнавания (как бывает в джазовых импровизациях), но не являются его стержнем.
Птички, кстати, не случайные – а из Вавожского района Удмуртии, то есть с родины Кузебая Герда, чьим именем назван фестиваль и, соответственно, книжная лавка «Кузебай», этот фестиваль затеявшая.