Мы вас туда не посылали
Бывший милиционер из Тюмени в 50 лет ушел добровольцем в СВО, вернулся инвалидом и оказался никому не нужным. После того, как у Валентина с позывным "Хоттабыч" сгорел дом, к многочисленным боевым ранениям добавились ожоги, а сам он поселился в бытовке. При этом мужчина надеется построить новый дом своими силами.
Но больше всего добивают бюрократические проблемы при прохождении военно-врачебной комиссии, направление на которую Валентин выбивал 6 месяцев.
"С Москвы посылают в часть, из части — в военкомат Ленинского округа Тюмени, в котором я записался добровольцем, там меня пересылают в областной военкомат. С областного меня посылают в Москву, а оттуда — в госпиталь, а там в часть и так по кругу... От бюрократии хочется сбежать обратно на фронт", — возмущается Валентин.
По словам Хоттабыча, в такой бюрократический ад попадают многие, вернувшиеся с СВО. А в департаменте социального развития о таких историях узнают только из СМИ.
Бывший милиционер из Тюмени в 50 лет ушел добровольцем в СВО, вернулся инвалидом и оказался никому не нужным. После того, как у Валентина с позывным "Хоттабыч" сгорел дом, к многочисленным боевым ранениям добавились ожоги, а сам он поселился в бытовке. При этом мужчина надеется построить новый дом своими силами.
Но больше всего добивают бюрократические проблемы при прохождении военно-врачебной комиссии, направление на которую Валентин выбивал 6 месяцев.
"С Москвы посылают в часть, из части — в военкомат Ленинского округа Тюмени, в котором я записался добровольцем, там меня пересылают в областной военкомат. С областного меня посылают в Москву, а оттуда — в госпиталь, а там в часть и так по кругу... От бюрократии хочется сбежать обратно на фронт", — возмущается Валентин.
По словам Хоттабыча, в такой бюрократический ад попадают многие, вернувшиеся с СВО. А в департаменте социального развития о таких историях узнают только из СМИ.