👩🚀 Шляхетские корни профессора Марзалюка и его габитус
Контекст: Корни идентичности профессора Марзалюка
Благодаря подписчикам познакомился со статьёй И.А Марзалюка «Симптомы «желательной истории»» 2008.
Игорь Александрович в работе во многом объективен, хотя иногда жажда «белорусчины» выносит автора в иные миры.
Вот исследователь честно приводит слова профессора Виленского университета Онацевича (1828) о русском языке как родном для местных жителей:
А тут, через изречения Тадэуша Новака, профессор подтверждает не раз мной высказывавшийся тезис о насильной полонизации русского:
Тема русских в Польше продолжается словами Г. Коллонтай, который
Здесь объективность тает, и профессор начинает дописывать Адаму Киркору мысли о Республике Беларусь:
Более чем языковой вопрос в тексте статьи нас интересует отношение И.А. к шляхте. В ней автор на высоте – он элегантно ставит крест на концепции «белорусской шляхты»:
Здесь указывается, что только шляхтич и есть поляк:
А это мысли витебской шляхты по «белорусскому вопросу»:
Мы уяснили, что язык русских крестьян Польши был русским и его активно полонизировали. Шляхта мыслила себя поляками, и профессор считает шляхетская самоидентификация есть и сегодня:
Почему профессор так думает?
Исходя из этого можно ли предположить, что профессором в политической и образовательной сферах руководит разделяемый с Алесем Белым шляхетский польскоязычный мыслительный шаблон-габитус?
Как мы знаем, именно шляхта стояла у истоков белорусского антирусского национализма, белорусизации, а также возглавляла от БССР развал СССР.
#Марзалюк #шляхта #идентичность
🌠🌠
Одна Победа
Одна история
Одно Отечество
😜 Подписаться 📱
Контекст: Корни идентичности профессора Марзалюка
Благодаря подписчикам познакомился со статьёй И.А Марзалюка «Симптомы «желательной истории»» 2008.
Игорь Александрович в работе во многом объективен, хотя иногда жажда «белорусчины» выносит автора в иные миры.
Вот исследователь честно приводит слова профессора Виленского университета Онацевича (1828) о русском языке как родном для местных жителей:
«На пути из Вильнюса в Лиду местечко Жирмуны обозначает границу между русским и литовским языками. Однако в окрестностях есть одна деревня, где жители говорят по-литовски, хотя вокруг царит русский язык»
А тут, через изречения Тадэуша Новака, профессор подтверждает не раз мной высказывавшийся тезис о насильной полонизации русского:
«Если бы сохранилась Речь Посполитая …? … Какая судьба постигла бы язык здешних крестьян – «русский», и без того насыщенный полонизмами? ... Возможно, здешним русинам суждено было бы повторить судьбу провансальцев, а литвинам – басков»
Тема русских в Польше продолжается словами Г. Коллонтай, который
«вообще считал, что русский народ как раз поэтому только один в Речи Посполитой и бунтовал, так как «... он не умел по-польски и граничил с Московским государством»»
Здесь объективность тает, и профессор начинает дописывать Адаму Киркору мысли о Республике Беларусь:
«Литва и Русь (для Киркора=Беларусь) заимствовали более высокую польскую цивилизованность и культуру, их слияние с Польшей, поляками, польской национальностью, факт безусловно позитивный ...»
Более чем языковой вопрос в тексте статьи нас интересует отношение И.А. к шляхте. В ней автор на высоте – он элегантно ставит крест на концепции «белорусской шляхты»:
«Правда, согласиться с тезисом Ю. Бардаха, что шляхта исторической Литвы в 18 – середине 19 вв. имела двух-или даже трехуровневую национальное самосознание, трудно. Цитируемые им источники как раз свидетельствуют, что национальное сознание у этих Литвинов было польское, в качестве идеологической Родины повсюду выступает именно Польша… Никаких идеологических национальных литвинских коннотаций, право на отдельную государственность для Литвы в будущем, без неделимой связи с Польшей, в созданных местной польскоязычной элитой текстах мы просто не найдем»
Здесь указывается, что только шляхтич и есть поляк:
«Логическим результатом процессов полонизации шляхты ВКЛ в 18 в. становится использование последними для самоидентификации термина «поляк»» … Термин «поляк» (в пер. пол. 19 в. – М.Ю.) был в первую очередь политонимом, который свидетельствовал о принадлежности к шляхетской «политической нации»»
А это мысли витебской шляхты по «белорусскому вопросу»:
«Белая Русь, как и другие Руси, была частью средневековой и языческой Литвы ... прошло еще три столетия, в течение которых Литва, разделяя с Польшей свободы, славу и, наконец, последнюю беду, слилась с ней в одну польскую нацию»
Мы уяснили, что язык русских крестьян Польши был русским и его активно полонизировали. Шляхта мыслила себя поляками, и профессор считает шляхетская самоидентификация есть и сегодня:
«можно сказать, что я знаю только одного человека в Беларуси, который действительно стремится жить как знатный Литвин, в русле сарматской традиции. Это Алесь Белый... Его тоска по литвинству, умиление этой традицией-то тоска по шляхетскому застенку, тоска по тому времени, когда благородство могло сочетаться с гражданской и экономической активностью, высокой правовой культурой и образованием»
Почему профессор так думает?
«Знаю это не только как историк, а еще, как и потомок (по матери) гордой Мстиславской шляхты. Понятно, что католической и польскоязычной»
Исходя из этого можно ли предположить, что профессором в политической и образовательной сферах руководит разделяемый с Алесем Белым шляхетский польскоязычный мыслительный шаблон-габитус?
Как мы знаем, именно шляхта стояла у истоков белорусского антирусского национализма, белорусизации, а также возглавляла от БССР развал СССР.
#Марзалюк #шляхта #идентичность
🌠🌠
Одна Победа
Одна история
Одно Отечество
😜 Подписаться 📱