🗓Дата: 1927-02-04
👤Автор: Константин Сомов Андреевич
4 февр[аля], пятницаПисьмо от Мифа и от Барбье. С Мих[аилом] пил кофе у bistro, написал оттуда Мефодию. Мих[аил] рассказывал о св[оем] знакомом Смирнове, у кот[орого] он вчера обедал. Он — сын петерб[ургского] баритона, сам певец, и хочет жениться на богатой американке.Я заходил за платьем к Г[иршманам], болтал с Henriette’ой Домой, переоделся и к Pitts’ам. Сначала Mr. P[itts] был один, я ему показал мою «Manon», вымыл портрет свой. Он мне не показался таким позорным, как в последний раз, когда я на него глядел. Пришла Е[лена] С[ергеевна]. Сейчас же стала делать мне конфиденции: страдает, волнуется, любит. В Англии. Завтрак. Mr. P[itts] пасмурный. Разговор вел я. После зав[трака] немного посидели, потом я пошел крыть лаком портрет. Чудесный Рафаэль мне помогал, и я с ним чуть-чуть поговорил по-испански — не шло.Потом с Е[леной] С[ергеевной] вышли; в дверях встретились с ее матерью, кот[орую] я впервые увидел. С Е[леной] С[ергеевной] вдвоем катались по Bois [Булонскому лесу]. Моросил дождь. Потом шофер меня завез в магазин Гиршманов. Там одна из Гинсбург, замужем в Базеле, и жена Кестлина. Рассматривали наброски и académies [рисунки, выполненные с обнаженной натуры (франц.)] Серова, кот[орые] надо продать, чтобы выписать дочку в Париж. Ольга Фед[оровна] недавно умерла в Гельсингфорсе, едучи сюда к сыну.Один пил чай на rue Cambon в Piccadilly. На métro домой. Разбирал оригиналы «Le livre de la Marquise», кот[орые] мне дал из сейфа Гиршман. Отобрал те, что надо повторить для Barbier.Заходил к Гиршманам положить в бюро рисунки и отправился к 8½ к Патон-Верховским. Мне чрезвычайно обрадовались. Они были за обедом, и я съел супу â l’oignon [лукового (франц.)], апельсин и кр[асного] вина. Был кроме меня кн[язь] Максютов (или Мансуров) — невзрачный пожилой господин. Уютно и родственно болтали. Шура сказала, что ее сын Сережа, по-видимому, попал в тюрьму при отъезде из Батума. Женя дала мне целую картонку драгоц[енных] для Анюты лоскутков.Уехал я в половине одиннадцатого. На ночь прочел несколько писем к друзьям Гоголя. Они неприятно поражают своим святошеством и кажутся ипокритичными (хотя было ли это возможно?) и не очень глубокой культурой. Как, напр[имер], блистателен его современник Juan Valera.
👤Автор: Константин Сомов Андреевич
4 февр[аля], пятницаПисьмо от Мифа и от Барбье. С Мих[аилом] пил кофе у bistro, написал оттуда Мефодию. Мих[аил] рассказывал о св[оем] знакомом Смирнове, у кот[орого] он вчера обедал. Он — сын петерб[ургского] баритона, сам певец, и хочет жениться на богатой американке.Я заходил за платьем к Г[иршманам], болтал с Henriette’ой Домой, переоделся и к Pitts’ам. Сначала Mr. P[itts] был один, я ему показал мою «Manon», вымыл портрет свой. Он мне не показался таким позорным, как в последний раз, когда я на него глядел. Пришла Е[лена] С[ергеевна]. Сейчас же стала делать мне конфиденции: страдает, волнуется, любит. В Англии. Завтрак. Mr. P[itts] пасмурный. Разговор вел я. После зав[трака] немного посидели, потом я пошел крыть лаком портрет. Чудесный Рафаэль мне помогал, и я с ним чуть-чуть поговорил по-испански — не шло.Потом с Е[леной] С[ергеевной] вышли; в дверях встретились с ее матерью, кот[орую] я впервые увидел. С Е[леной] С[ергеевной] вдвоем катались по Bois [Булонскому лесу]. Моросил дождь. Потом шофер меня завез в магазин Гиршманов. Там одна из Гинсбург, замужем в Базеле, и жена Кестлина. Рассматривали наброски и académies [рисунки, выполненные с обнаженной натуры (франц.)] Серова, кот[орые] надо продать, чтобы выписать дочку в Париж. Ольга Фед[оровна] недавно умерла в Гельсингфорсе, едучи сюда к сыну.Один пил чай на rue Cambon в Piccadilly. На métro домой. Разбирал оригиналы «Le livre de la Marquise», кот[орые] мне дал из сейфа Гиршман. Отобрал те, что надо повторить для Barbier.Заходил к Гиршманам положить в бюро рисунки и отправился к 8½ к Патон-Верховским. Мне чрезвычайно обрадовались. Они были за обедом, и я съел супу â l’oignon [лукового (франц.)], апельсин и кр[асного] вина. Был кроме меня кн[язь] Максютов (или Мансуров) — невзрачный пожилой господин. Уютно и родственно болтали. Шура сказала, что ее сын Сережа, по-видимому, попал в тюрьму при отъезде из Батума. Женя дала мне целую картонку драгоц[енных] для Анюты лоскутков.Уехал я в половине одиннадцатого. На ночь прочел несколько писем к друзьям Гоголя. Они неприятно поражают своим святошеством и кажутся ипокритичными (хотя было ли это возможно?) и не очень глубокой культурой. Как, напр[имер], блистателен его современник Juan Valera.