Петербург тонул в дневной серости. Сизые тучи застлали небо, ещё недавно поражавшее своей синевой. Дождь неистово стучался в окна, словно бы желал попасть внутрь.

В небольшом кабинете тишина казалось особенно угнетающей. Маркиз читал раздражающе медленно. Князь вдруг подумал, что Шетарди намеренно испытывает его терпение. Чтобы избавиться от скуки и раздражения, Чиглинский погрузился в свои мечтания.

Мысли перенесли его на неопределённое время вперёд. В славную эпоху императрицы Елизаветы Петровны. Он, важный государственный муж, занимался разработкой нового законодательства Российской империи. Шуршала бумага, скрипели перья. В помещении пахло воском, смешанным с кисловатым запахом писчих чернил. Отложив перо в сторону, Чиглинский взял в руки большую, покрытую пылью, книгу. Ещё один том свода законов Российской империи. Надо было прочитать его с особой внимательностью — какие-то полезные установления немного изменить и вставить в свой прожект, какие-то — переписать или вовсе упразднить.