Зуенко отряхнул колени и вытер рот. Кряхтя и улыбаясь, Никанор Лаврентьевич сделал усилие и нахмурил брови: зайка, извини, тут не тот случай, помочь никак не могу. Времена сейчас — сам знаешь, какие. Лицо Зуенко задрожало в приступе отчаянния и он беззвучно заплакал. Иди, мой хороший — Лаврентич хлопнул мальчонку по полам стертого пиджака — на конференцию тебя поставлю, все само собой рассосется. Он сделал акцент на «рассосется» и хохотнул. На подогнутых ногах Зуенко вышел в коридор «Валдая» делать доклад.