Журналист.


Мы сидели на мягких креслах, пережидая обстрел.

Наш подвал был похож на картину художника сюрреалиста. Среди погреба, хоть и довольно просторного, стояли два мягких кресла, деревянный резной столик, на котором стояли фарфоровые чашки с остатками недопитого кофе, на стене висел огромный портрет Ленина, по углам стояли ящики с боеприпасами, а освещала все это гирлянда, запитанная прямиком от польского дизельгенератора.

Хрясь (кстати, это слово, поразительно точно описывает звук прилёта), раздалось, буквально метров в пяти от нашего подвала.

 Он поморщился и попытался смахнуть кусочки штукатурки, упавшие в банку тушенки, из которой он ел. Повозившись немного еще, он плюнул, выругался и отставил её в сторону.

- Эй, журналист? Крикнул он мне пытаясь заглушить свист очередного снаряда. А что там, на большой земле? Есть новости? Когда война закончится?

- Я не журналист.

Пожалуй, это было единственное, что я мог ответить тогда наверняка. Затем я пересказал несколько последних информационных событий, добавив, что война не кончится, просто поменяется форма её ведения… И вообще…

 Он махнул рукой, закуривая.

- Ну и хорошо. Кредит я уже закрыл, еще месяца три-четыре повоевать и можно машину поменять будет.

Обстрел не утихал.

- Часто по вам так прилетает?! – прокричал я, непроизвольно жестикулируя.

- Угу. Он выпустил дым. – Перерывы по часу где-то. Ну и ночью потише… Слушай, журналист, а ты в Крыму был? Хочу, как закончится всё это с девушкой поехать туда.

- Да я не журналист. Был один раз, в 2016 или 17… Как только мост построили. Природа там красивая, море чистое и теплое…

- А я на море не был не разу, представляешь?

Он засмеялся. - Четыре войны уже прошел, а на море так и не побывал!

- А тебе сколько лет?

- 28. Будет. Или не будет! Он снова смеялся.

Еще один снаряд разорвался недалеко от входа. Я спрятал голову в плечи как черепаха, щуря глаза…

Он втянул в себя остатки сигареты, посмотрел по сторонам, и кинул окурок в банку с недоеденной тушенкой.

- Журналист! Он растянулся в улыбке, глядя на мое недовольное этим словом лицо. – У тебя в Иркутске нет никого знакомых?

- Нет, ответил я. Был там один раз проездом… А Что?

- Да так… Друг детства один пропал с радаров… Ладно. Обстрел, вроде кончился, пойдем наверх, а то до темноты не успеешь вернуться. А тут по ночам лучше не ездить.

Я быстро свернул видеокамеру, надел шлем и пошел вслед за ним наверх по лестнице, по привычке шагая след в след.

- Вон, журналист, сфоткай. Касета неразорвавшаяся лежит, мерзкая тварь...

Я молча щелкнул затвором камеры, немного в сторону, еще щелчек… И контрольный, по солнцу…

-А где потом видео посмотреть можно?

Сотни раз задавали мне этот вопрос… И в сто первый раз, я, пожимая плечами, немного смущаясь ответил, телеграмм… Смотри телеграмм-каналы. Там много где будет…

Ярко-красное солнце шло за горизонт, на запад, туда, откуда по нам еще несколько минут назад летели снаряды. Словно командир танковой роты на своем Т-72 оно врывалось на позиции противника, приближая ночь и тишину…

- Журналист, напиши, обязательно, что я учусь в МГУ и сюда приехал добровольцем. Лучший на курсе был, кстати… Кричал он в след нашему, стремительно набирающему обороты БТРу

-Напишу обязательно! Я поднял руку ему на прощание, как это тут принято.

Его тело привезли в наш полевой морг на час позже, чем я вернулся в штаб. Миномет… Немного не успел.

Теперь, когда, сидя за столом, наливают третью, я первым делом вспоминаю его… Лучшего на курсе…