Они прекрасно знали своих американских «кузенов». Они видели в них грубоватых, энергичных, но простодушных парвеню. Талантливых промышленников и тактиков, но никудышных стратегов. Людей, одержимых идеей быстрого обогащения и морализаторством, но совершенно не понимающих тонкостей большой игры, в которой обман, предательство и цинизм являются не пороками, а инструментами. Для британца подставить союзника ради долгосрочной выгоды было нормой, в РИ как мы знаем даже родственников не пожалели. Для американца-идеалиста (а американская элита в первой половине XX века была полна таких идеалистов в духе Вудро Вильсона) это было моральным преступлением. Британцы использовали этот разрыв в психотипах на сто процентов.
К окончанию Второй мировой войны они оказались перед экзистенциальным выбором. Формальная империя, основанная на прямом военном и административном контроле, рушилась. Удерживать ее силой не было ни средств, ни возможностей. На мировую арену вышли два монстра: СССР и США. Первый был управляемой ядерной платформой для сдерживания второго, а второй был формальным союзником, но союзником, который готов был сожрать британское наследство, даже не заметив этого. План Маршалла был не просто актом помощи. Это был акт экономического поглощения Европы, включая также и Британию. «Атлантическая хартия» Рузвельта была прямо направлена на демонтаж британской колониальной системы. Американцы не скрывали, что хотят «открыть» мир для своей торговли, то есть взломать закрытые имперские зоны британцев.
И что же сделали британские империалисты? Они применили свой излюбленный прием, отточенный в вековой борьбе с континентальными державами (сначала с Испанией, потом с Францией, потом с Германией и Россией): они создали систему «сдержек и противовесов» планетарного масштаба, но если раньше они натравливали одни европейские страны на другие, оставаясь в стороне и пожиная плоды, то теперь задача была сложнее. Нужно было создать такую мировую структуру, в которой Америка, будучи формальным лидером, была бы связана по рукам и ногам целой системой ограничителей, «растяжек» и противовесов. Причем эти ограничители должны были выглядеть как естественные, объективные процессы.
Это был гениальный проект по переформатированию контроля. Вместо прямого управления было создано уже обкатанное на СССР косвенное. Вместо колониальных администраций были созданы наднациональные институты, финансовые потоки, НКО, медийные нарративы и специально сконструированные, перманентно нестабильные политические режимы в ключевых точках планеты. Поскольку оставлять ядерную бомбу в руках одних лишь американцев, которых они считали импульсивными и непредсказуемыми, они, конечно, не собирались. Поэтому советская разведка получила доступ к «Манхэттенскому проекту» не без помощи «Кембриджской пятерки» которые были плоть от плоти британского истеблишмента. Создание биполярного мира, баланса ядерного страха между США и СССР, было абсолютно в интересах Лондона. Это сковывало обоих гигантов, превращая их противостояние в позиционную войну, в которой Британия могла играть роль незаменимого посредника.
К окончанию Второй мировой войны они оказались перед экзистенциальным выбором. Формальная империя, основанная на прямом военном и административном контроле, рушилась. Удерживать ее силой не было ни средств, ни возможностей. На мировую арену вышли два монстра: СССР и США. Первый был управляемой ядерной платформой для сдерживания второго, а второй был формальным союзником, но союзником, который готов был сожрать британское наследство, даже не заметив этого. План Маршалла был не просто актом помощи. Это был акт экономического поглощения Европы, включая также и Британию. «Атлантическая хартия» Рузвельта была прямо направлена на демонтаж британской колониальной системы. Американцы не скрывали, что хотят «открыть» мир для своей торговли, то есть взломать закрытые имперские зоны британцев.
И что же сделали британские империалисты? Они применили свой излюбленный прием, отточенный в вековой борьбе с континентальными державами (сначала с Испанией, потом с Францией, потом с Германией и Россией): они создали систему «сдержек и противовесов» планетарного масштаба, но если раньше они натравливали одни европейские страны на другие, оставаясь в стороне и пожиная плоды, то теперь задача была сложнее. Нужно было создать такую мировую структуру, в которой Америка, будучи формальным лидером, была бы связана по рукам и ногам целой системой ограничителей, «растяжек» и противовесов. Причем эти ограничители должны были выглядеть как естественные, объективные процессы.
Это был гениальный проект по переформатированию контроля. Вместо прямого управления было создано уже обкатанное на СССР косвенное. Вместо колониальных администраций были созданы наднациональные институты, финансовые потоки, НКО, медийные нарративы и специально сконструированные, перманентно нестабильные политические режимы в ключевых точках планеты. Поскольку оставлять ядерную бомбу в руках одних лишь американцев, которых они считали импульсивными и непредсказуемыми, они, конечно, не собирались. Поэтому советская разведка получила доступ к «Манхэттенскому проекту» не без помощи «Кембриджской пятерки» которые были плоть от плоти британского истеблишмента. Создание биполярного мира, баланса ядерного страха между США и СССР, было абсолютно в интересах Лондона. Это сковывало обоих гигантов, превращая их противостояние в позиционную войну, в которой Британия могла играть роль незаменимого посредника.