// Адвокаты обвиняемых в теракте получают угрозы с требованием отказаться от участия в процессе. «В противном случае грозят «отрезать уши» и расправиться другими жуткими способами с ними и их семьями». Ситуация требует вмешательства правоохранительных органов.
Я предполагал такую ситуацию.
Чудовищный теракт в «Крокусе» вызвал колоссальное возмущение в обществе. Но это, как выразился легендарный адвокат Генри Резник, тест на правовую культуру. Пройдём ли мы его? Пожалуй, это один из главных вопросов современности.
Всех обвиняемых по делу о теракте поместили в СИЗО «Лефортово». И даже в коридорах изолятора (точнее, в помещении, где адвокаты ждут своей очереди) ведутся шумные дискуссии по поводу участия в этом деле. Удивительно, но среди людей с адвокатским удостоверением есть те, кто полагает: надо было отказаться защищать террористов. Фокус в том, что это, по сути, невозможно.
Объясню ситуацию. Когда приходит «разнарядка» на защиту обвиняемого, там указана только фамилия. Рядом с ней не пишут справку в духе «это тот самый негодяй, убивший сотни людей». До последнего ФИО подозреваемых в страшном теракте в «Крокусе» никто не знал. И вот свободный адвокат нажимает кнопку, принимая «заявку». Все, с этого момента он не может отказаться. Да и если бы мог, то все равно это пришлось бы делать кому-то другому. Закон есть закон. Без участия адвоката (если сам обвиняемый не отказался от него) невозможны ни следственные действия, ни судебный процесс.
Адвоката обвиняемого в преступлении зачастую путают с пособником. Одни относятся к нему как к тому, кто подносил патроны и помогал резать. Другие — как к тому, кто сам не участвовал, но оправдывает, одобряет. Для людей, хоть сколько-то разбирающихся в праве, подобные измышления звучат дико. Но сколько тех, кто не смыслит в юриспруденции вообще ничего?! «Защищаешь педофила? Ты, значит, такой же!» «Ты адвокат серийного убийцы? Да ты сам скрытый маньяк, выходит». Подобные оскорбления адвокаты получают регулярно. И не только у нас, а во всем мире.
«Адвокаты не должны идентифицироваться с их клиентами и делами клиентов в связи с исполнением их профессиональных обязанностей». Это цитата из документа под названием «Основные положения о роли адвокатов», принятого восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в 1990 году.
Напомню исторический процесс - убийство Роберта Кеннеди, брата президента США. Его совершил антисемит Серхан Бишар. Он убил Роберта Кеннеди именно потому, что тот поддерживал государство Израиль. И вот дело распределено было по назначению знаменитому адвокату Денису Берману. Он мог отказаться от процесса, но не сделал этого. И встретил непонимание, прежде всего, со стороны соплеменников-евреев. «Как ты мог взять защиту антисемита, который просто-напросто призывает к уничтожению евреев». Знаете, что ответил Берман? Он ответил так: «Я защищаю не свои убеждения. Я защищаю его права».
В отличие от Бермана, повторюсь, адвокаты террористов не имели права отказаться от клиентов, не рискуя потерять свой адвокатский статус. К тому же, если все адвокаты разом отказались бы защищать этих людей, мог не состояться сам процесс, а он обещает быть одним из самых громких в истории современной России. Адвокаты нужны среди прочего для того, чтобы никто потом не сказал - суд был неправильный и несправедливый. Фемида в случае с террористами должна быть предельно сурова и честна.
Я предполагал такую ситуацию.
Чудовищный теракт в «Крокусе» вызвал колоссальное возмущение в обществе. Но это, как выразился легендарный адвокат Генри Резник, тест на правовую культуру. Пройдём ли мы его? Пожалуй, это один из главных вопросов современности.
Всех обвиняемых по делу о теракте поместили в СИЗО «Лефортово». И даже в коридорах изолятора (точнее, в помещении, где адвокаты ждут своей очереди) ведутся шумные дискуссии по поводу участия в этом деле. Удивительно, но среди людей с адвокатским удостоверением есть те, кто полагает: надо было отказаться защищать террористов. Фокус в том, что это, по сути, невозможно.
Объясню ситуацию. Когда приходит «разнарядка» на защиту обвиняемого, там указана только фамилия. Рядом с ней не пишут справку в духе «это тот самый негодяй, убивший сотни людей». До последнего ФИО подозреваемых в страшном теракте в «Крокусе» никто не знал. И вот свободный адвокат нажимает кнопку, принимая «заявку». Все, с этого момента он не может отказаться. Да и если бы мог, то все равно это пришлось бы делать кому-то другому. Закон есть закон. Без участия адвоката (если сам обвиняемый не отказался от него) невозможны ни следственные действия, ни судебный процесс.
Адвоката обвиняемого в преступлении зачастую путают с пособником. Одни относятся к нему как к тому, кто подносил патроны и помогал резать. Другие — как к тому, кто сам не участвовал, но оправдывает, одобряет. Для людей, хоть сколько-то разбирающихся в праве, подобные измышления звучат дико. Но сколько тех, кто не смыслит в юриспруденции вообще ничего?! «Защищаешь педофила? Ты, значит, такой же!» «Ты адвокат серийного убийцы? Да ты сам скрытый маньяк, выходит». Подобные оскорбления адвокаты получают регулярно. И не только у нас, а во всем мире.
«Адвокаты не должны идентифицироваться с их клиентами и делами клиентов в связи с исполнением их профессиональных обязанностей». Это цитата из документа под названием «Основные положения о роли адвокатов», принятого восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в 1990 году.
- Чудовищное преступление электризовало людей, - говорит Генри Резник. - Но это тест на правовую культуру. Право - универсально. Защита предоставляется подозреваемым в любых преступлениях. И презумпция невиновности, и стандарты защиты распространяются на всех без исключения. Мы видим безусловный разброс высказываний по поводу адвокатов лиц, подозреваемых в теракте, но преобладают те, которые не задумываются над принципами правосудия (а они должны соблюдаться по всем делам).
Напомню исторический процесс - убийство Роберта Кеннеди, брата президента США. Его совершил антисемит Серхан Бишар. Он убил Роберта Кеннеди именно потому, что тот поддерживал государство Израиль. И вот дело распределено было по назначению знаменитому адвокату Денису Берману. Он мог отказаться от процесса, но не сделал этого. И встретил непонимание, прежде всего, со стороны соплеменников-евреев. «Как ты мог взять защиту антисемита, который просто-напросто призывает к уничтожению евреев». Знаете, что ответил Берман? Он ответил так: «Я защищаю не свои убеждения. Я защищаю его права».
В отличие от Бермана, повторюсь, адвокаты террористов не имели права отказаться от клиентов, не рискуя потерять свой адвокатский статус. К тому же, если все адвокаты разом отказались бы защищать этих людей, мог не состояться сам процесс, а он обещает быть одним из самых громких в истории современной России. Адвокаты нужны среди прочего для того, чтобы никто потом не сказал - суд был неправильный и несправедливый. Фемида в случае с террористами должна быть предельно сурова и честна.