Виктория Красильникова

Зина сидела между ними, низко опустив голову над тарелкой с паровой брокколи (мама следила за весом будущей балерины, а папа одобрял «рацион для космонавтов»). В свои семь лет она уже умела виртуозно становиться невидимой. Она сжимала кулачки под столом так сильно, что ногти впивались в ладони.

Внутри нее рос странный, уродливый гибрид. В балетном классе строгая хореограф кричала на нее: «Зинаида, ты деревянная! Роботов на орбите будешь изображать, а здесь мне нужна легкость, воздушность!». А в авиатехническом кружке суровый преподаватель кричал: «Ну что ты чертишь, Зина? Это не крыло самолета, это какое-то лебединое крыло, сплошная эстетика и ноль аэродинамики!».

Ее разрывало на две части. Каждая половина ее тела принадлежала кому-то другому. Правая нога — маме для батманов тандю. Левое полушарие мозга — папе для вычисления траекторий.
Где во всем этом была сама Зина? Она не знала. Когда по телевизору показывали мультфильмы, и сверстники мечтали быть ветеринарами, русалками или просто играть во дворе, Зина смотрела на свои руки и думала: «Я — скафандр. Внутри меня пусто, но снаружи на меня надето слишком много тяжелого снаряжения».

Она засыпала, глядя на потолок. Там, над ее кроватью, папина пластиковая ракета целилась прямо в центр маминого розового шелкового абажура. Две чужие мечты столкнулись в одной маленькой комнате, образовав глухую, непробиваемую стену. Зина закрывала глаза и загадывала только одно желание: чтобы завтра наступил день, когда никто ничего от нее не попросит.

Но завтра был вторник. А значит, в три часа дня ее ждал космос, который она уже ненавидела.

Практика для познания себя
Каждая история потери себя начинается с того, что мы соглашаемся примерить чужой костюм. Ответьте на несколько вопросов в своем блокноте:
— Вспомните свое детство: чьи ожидания (мамы, папы, бабушки, учителей) давили на вас сильнее всего? Кем вас хотели видеть?
— «Проекции»: случалось ли вам заниматься делом, которое вам не нравилось, только ради того, чтобы увидеть гордость или одобрение в глазах близкого человека? Что это было за дело?
— Прямо сейчас: какая часть вашей нынешней жизни (работа, хобби, образ жизни) принадлежит вашей истинной сути, а какая — «розовому абажуру» или «ракете», подаренной кем-то другим?

Глава 1. Между пуантами и звездами

В родильном доме маленькой Зине поставили девять баллов по шкале Апгар (способ оценки здоровья новорожденного).
Но если бы в тот день существовала шкала родительских амбиций, Зина бы с ходу возглавила мировой рейтинг.

Она родилась в тихий сентябрьский четверг, когда за окном кружились первые желтые листья, похожие на балетные пачки. В палату к сияющей Елене Петровне вошел бледный от счастья муж, Леонид. В руках он сжимал не банальный букет роз, а завернутый в крафтовую бумагу глобус звездного неба и тяжелую биографию Юрия Гагарина.

— Леночка, посмотри на ее пальчики, прошептал Леонид, заглядывая в сверток с младенцем.
— Длинные, цепкие. Это руки исследователя. Руки человека, который будет затягивать ремни в кабине пилота. Назовем её Зинаидой. В честь Зинаиды Ермольевой. Настоящий, твердый характер. Она полетит к звездам, Лена. Она сделает то, что не успел сделать я из-за своей чертовой близорукости.

Елена Петровна, чья спина даже на больничной койке оставалась идеально прямой, натянуто улыбнулась. В ее мыслях имя «Зина» звучало иначе — Зизи. Воздушная, невесомая, как героиня балета «Жизель».

— Конечно, Лёня, — мягко, но с железными нотками в голосе ответила она.
— Но сначала этой девочке нужна идеальная осанка и дисциплина. Космонавтам ведь нужна выносливость? Вот и отлично.

Так, еще не умея держать голову, Зина получила два готовых чертежа своего будущего. Мама видела ее в свете софитов Мариинского театра, папа — в иллюминаторе орбитальной станции. Самой Зины в этих чертежах предусмотрено не было.

К трем годам детская комната Зины напоминала поле боя двух цивилизаций.
Правая половина комнаты принадлежала маме. Там царил идеальный порядок, пахло лавандой, а на спинке крошечного стульчика висела белоснежная фатиновая юбка. На полу ровным рядом стояли пуанты — сначала декоративные, мягкие, а затем и настоящие, жесткие, пахнущие клеем и кожей.

Мама регулярно проверяла стопы Зины, сгибала ее крошечные ножки и удовлетворенно кивала: «Подъем хороший. Будет летать».
Левая половина комнаты была территорией папы. Там на стене висела огромная, светящаяся в темноте карта созвездий. На комоде высилась модель советской ракеты «Восток-1», а вместо сказок на ночь папа читал Зине статьи из журнала «Наука и жизнь». Он заставлял трехлетнюю девочку тренировать вестибулярный аппарат — крутил ее на офисном кресле, а потом замерял, насколько ровно она сможет пройти по ковру.

— Молодчина, Зинка! Настоящий центрифужный тест! — басил папа, подбрасывая ее к потолку, ближе к бумажным люминесцентным звездам.
Зина улыбалась. Ей нравилось, когда папа смеялся. Ей нравилось, когда мама целовала ее в макушку после того, как Зина послушно сидела в шпагате перед телевизором, пока шли вечерние новости.

Маленькая Зина очень быстро усвоила главное правило этой квартиры: «Если я делаю то, что они хотят, меня любят. Если я устала или плачу — я расстраиваю маму и папу».

А расстраивать их было опасно. Когда Зина отказывалась натягивать носок, мама молча уходила на кухню и часами не разговаривала с ней, закрывшись в звенящей, ледяной тишине. Когда Зина засыпала над папиными чертежами оптических линз, папа тяжело вздыхал, тер переносицу и говорил: «Эх, Зинка, а я думал, ты у меня сильная…».

И Зина тянулась. И Зина учила.
Понедельник, среда, пятница — балетная школа.
Вторник, четверг, суббота — кружок прикладной астрофизики и авиамоделирования.
Воскресенье — день, когда мама и папа устраивали «сводный аудит».

— Лена, зачем ты опять тащишь её на эти бессмысленные прыжки? — раздраженно говорил папа за воскресным обедом.
— У нее завтра контрольная по тригонометрии в лицее. Ей нужно развивать системное мышление, а не крутить задом перед зеркалом!
— Системное мышление? — вскидывала брови мама, изящно отламывая кусочек диетического хлебца.
— Твоя астрофизика — это романтика для нищих романтиков, Лёня. А балет — это элита, это характер, это пластика, которая останется с ней на всю жизнь. Моя дочь не будет сидеть в пыльной лаборатории в синем халате!

Пу-пу-пу ко дню рождения не успею выпустить книгу.

На модерации до 28 сентября 😭

Сказали внести правки в книгу 😬

Сегодня займусь этим делом иии очень надеюсь, что к моему дню рождения удастся ее опубликовать ☺️

50🔥 мы не набрали, ну ничего. Спасибо всем 24 моим дорогим подписчикам, что оставили огонечки ❤️

Пока не публикую фрагмент. Жду модерации и в первых рядах закажу себе печатный экземпляр книги 📚

Я закончила писать книгу - право быть собой 🍁

Ну теперь точно дату не забуду 😅

••• Михаил Шуфутинский печатает

Сходила сегодня на родительское собрание в школу - седых волос на голове прибавилось 🥲

Уже 4 учитель 👩‍🏫 за 2 класса 😨

Хотела бы отправить дочь в частную школу или онлайн, но она не хочет. Ей нравится вайб обычной государственной школы.

И даже ждет 1 сентября.

P.S. Я не жду 😩

Готовы к первому сентября?
🔥 - да, обожаю школу
🥲 - нет, школа - боль

Пока никто не угадал 😨

Вот это имя я придумала 😅

Жду еще ваши ответы и 🔥 на пост выше ❤️