Вокал и Бокал

Почему чахотка стала самой оперной болезнью

Если составить рейтинг причин смерти оперных героинь, туберкулёз наверняка займёт одно из первых мест. Мужчин чаще убивают шпагой или каким-нибудь другим болезненным, но достаточно быстрым способом, а молодым женщинам полагается медленно угасать от чахотки — желательно успев исполнить сложнейшую арию напоследок.
Самые известные примеры — Виолетта в «Травиате» и Мими в «Богеме».

Я решил разобраться, почему композиторы так полюбили эту болезнь и насколько правдоподобно показали её на сцене.

Сразу оговорюсь: я историк, а не врач, поэтому смотрю прежде всего на исторический и театральный контекст.

Что такое чахотка
Чахоткой раньше называли туберкулёз. Название отражает суть: болезнь словно «съедала» человека. Он худел, слабел, бледнел, мучился от жара и долгого кашля, часто с кровью.

Причину заболевания долго не понимали. Винили наследственность, сырой воздух и неправильный образ жизни. Бактерию, вызывающую туберкулёз, Роберт Кох открыл только в 1882 году, а эффективное лечение появилось только в XX веке. До этого больным предлагали покой, усиленное питание и свежий воздух — полезно, в целом, но против бактерии не слишком убедительно.

Почему болезнь считали красивой
Сегодня это звучит дико, но в первой половине XIX века чахотку романтизировали. Бледность, худоба, яркий румянец и блестящие глаза совпадали с представлениями эпохи о хрупкой женской красоте.

Болезнь развивалась медленно. Человек будто постепенно отдалялся от земного мира, становился тоньше, чувствительнее и духовнее. По крайней мере, так это изображали писатели и художники. Реальный туберкулёз, само собой, выглядел значительно менее эстетично.

Для оперы болезнь оказалась идеальной. Героиня оставалась молодой и прекрасной, успевала проститься с возлюбленным, а её смерть превращалась в возвышенный финал, а не в физиологическую катастрофу.

«Травиата»
История Виолетты имеет реальную основу. Её прототипом была парижская куртизанка Мари Дюплесси — возлюбленная Александра Дюма-сына. Она умерла от туберкулёза в 1847 году в возрасте 23 лет. Дюма превратил эту историю в «Даму с камелиями», а Верди — в «Травиату».

В последнем акте врач говорит, что Виолетте осталось несколько часов. Она едва может встать, но после возвращения Альфреда внезапно чувствует прилив сил. Боль исчезает, Виолетта восклицает, что возвращается к жизни, — и немедленно умирает.

С медицинской точки зрения такая точность вызывает вопросы. Но драматургически сцена безупречна: надежда возникает ровно затем, чтобы сделать смерть страшнее.

«Богема»
У Мими болезнь показана последовательнее. Уже при первой встрече у неё холодные руки и кашель. Позже Рудольф замечает, что она худеет, а на бледных щеках появился болезненный румянец. Зимой состояние ухудшается, но денег на врача, питание и тёплое жильё у богемной компании нет.

В финале Мими возвращается в мансарду практически умирать. Друзья пытаются найти врача и лекарства, Мюзетта продаёт серьги, но уже слишком поздно. Мими засыпает и умирает настолько тихо, что Рудольф понимает это последним.

Такой финал правдоподобнее, хотя Пуччини убирает почти всю неприятную физиологию. Реальная смерть могла сопровождаться тяжёлой одышкой или кровотечением. На сцене Мими просто угасает, в другом случае получилась бы натуралистичная медицинская драма.

Парадоксальным образом получается, что туберкулёз позволял соединить красоту, любовь, социальное неравенство и неизбежную смерть. Виолетту губит не только болезнь, но и общество, которое не желает принять куртизанку. Мими умирает не только от инфекции, но и от бедности: холодная мансарда, недоедание и отсутствие лечения делают своё дело.

Ну а композиторам болезнь давала возможность написать великолепную музыку для долгого прощания. В конце концов, от мгновенного удара шпагой большую арию спеть значительно сложнее.

«Нос» с галёрки: второй поход на самый безумный спектакль Мариинки
30.09.2026

В этом году исполнилось 120 лет со дня рождения Шостаковича, и я решил отметить юбилей правильно — снова пойти на «Нос». В прошлый раз я смотрел спектакль из партера и подробно писал о нём здесь. Тогда главным впечатлением стали декорации и ощущение сомнамбулического бреда.
Теперь хотелось проверить, что изменится, если забраться на самую верхотуру новой сцены. Заодно выяснить, стоит ли вообще покупать туда билеты.

Вид с галёрки
Сцену видно хорошо и целиком — уже немало, если вспомнить некоторые театры, где с верхних ярусов зрителю достаётся примерно половина спектакля.
Но есть нюанс: пропадает значительная часть 3D-эффекта. Не видны некоторые элементы наверху и мерцающие надписи «нос» и «сон». Я знал, что они должны появиться, потому что помнил постановку из партера. Если смотреть впервые, можно даже не понять, что что-то потерялось.
Критично ли это? Думаю, нет. Билеты на галёрку стоят в несколько раз дешевле партера, обзор остаётся хорошим, а спектакль от этого не превращается в радиопостановку. Но если идёте именно ради визуального безумия Александрова, лучше хотя бы один раз посмотреть снизу.

Исполнение и звук
«Нос» — опера сложная. Причём сложная не только для зрителя: в начале несколько раз чувствовался рассинхрон между сценой и оркестром. Особенно в первых картинах. Возможно, исполнителям потребовалось время, чтобы окончательно войти в эту ломаную шостаковичевскую конструкцию.
Оркестр, как и год назад, временами накрывал солистов. Иногда певцы просто не могли пробиться через звуковую волну. Не знаю, стоит ли винить в этом оркестр: Шостакович написал такую музыку, которую перепеть голосом местами почти невозможно.

Зато коллективные сцены звучали потрясающе. Особенно хор в Казанском соборе, появляющийся словно из-за кулис и постепенно заполняющий всё пространство. Хороши и ансамбли дворников и полицейских — вся эта городская масса создаёт тот самый Петербург, где бегство носа по рангу выше собственного хозяина никого особенно не удивляет.

Режиссура и декорации
После второго просмотра окончательно убедился: для меня лично это лучшая режиссёрская работа в нынешнем репертуаре Мариинского и одна из лучших оперных постановок, которые я вообще видел.
Здесь есть цельность, а не набор эффектных эпизодов. В какой-то момент создаётся ощущение, что не смотришь спектакль со стороны, а барахтаешься внутри чужого сна.
Декорации от режиссуры неотделимы. Опрокинутый набок петербургский двор, башня Татлина, телеги, люки, балалайка, музыкальная пила — я бы никогда не собрал эти предметы в одну ассоциативную цепочку. Юрий Александров и художник Зиновий Марголин собрали, и получилось на удивление гармонично.
Отдельное удовольствие — наблюдать за школьниками, которых привели, видимо, «закрепить Гоголя». После антракта зал традиционно редеет. Дети физически не понимают, почему Нос поёт тенором, город сходит с ума, а двор-колодец лежит на боку. Впрочем, уходят и взрослые. Это не плохая опера — просто в качестве первого знакомства с жанром она подходит примерно так же, как «Чёрный квадрат» для первого похода в музей.

Я, напротив, получил ещё больше удовольствия, чем год назад. Кажется, ежегодный поход на «Нос» может стать хорошей традицией. Теперь осталось посмотреть постановку в Большом театре (её перенесли из Камерной сцены на Новую). А ещё хотелось бы, чтобы к столетию мировой премьеры в 2030 году «Нос» вернулся на сцену Михайловского — бывшего МАЛЕГОТа, где его впервые и показали. Заодно репертуару Михайловского не помешало бы что-нибудь настолько бодрящее.

Оценка по CPT: 86/100

«Виллисы» Пуччини в Эрмитажном театре
Билеты на эту оперуя купил ещё 1 августа. Тут совпали сразу три привлекательных обстоятельства: опера, которую я никогда не слышал; Музыкальный театр имени Шаляпина, в котором я никогда не был; и Эрмитажный театр, куда я тоже прежде не заходил. Для историка и любителя оперы комбинация почти безотказная.
К тому же, «Виллисы» ставят редко, поэтому я приблизился еще на шаг к тому, чтобы собрать полную коллекцию Пуччиниевских шедевров.

Немного истории
«Виллисы» — первая опера Пуччини. Он написал её для конкурса, где сочинение сначала благополучно не заметили. Впрочем, несколько месяцев спустя оперу поставили в миланском театре Даль Верме.
На премьере публика вызывала молодого композитора на поклон 18 раз. Говорят, в тот вечер у Пуччини оставалось всего 40 чентезимо. Начало красивой истории: впоследствии денег у него будет заметно больше, а выходить на поклоны придётся регулярно.

Эрмитажный театр
Театр небольшой, устроенный амфитеатром, поэтому видно хорошо практически отовсюду. Существует легенда, что зал спроектировали так, чтобы монаршие особы не сидели ниже актёров. Не уверен, что это правда, но звучит достаточно правдоподобно для императорского театра.
Отдельное открытие ждало меня в буфете: видимо, у них не было нужной лицензии, и там продавали только безалкогольное просекко. К такому повороту жизнь меня не готовила, поэтому пробовать я не стал. Некоторые границы эксперимента всё-таки должны существовать.

Музыка и сюжет
Уже в первой опере Пуччини совершенно узнаваем. Если вы слышали «Богему» или «Тоску», некоторые интонации покажутся почти родными. Музыка ещё юношеская, местами порывистая и фрагментарная, но совершенно понятно, почему миланская публика пришла от неё в восторг.
Сюжет основан на легенде о виллисах — девушках, умерших до свадьбы и превратившихся в духов. Ночами они заставляют неверных мужчин танцевать до смерти. Тема знакомая хотя бы по «Жизели»: любовь, разлука, предательство, смерть и посмертная месть.
Пуччини укладывает всё это чуть больше чем в час. Получается концентрированно, без привычных оперных трёх актов страданий перед тем, как кто-нибудь наконец умрёт.

Режиссура и декорации
Для небольшой сцены пространство использовано очень хорошо. Они достаточно театральные и дают воображению возможность поработать самостоятельно. Уместен и видеоряд
Особенно удачно появляется надгробие Анны. Оно возникает в нужный момент и не просто сообщает зрителю о смерти героини, а дополняет музыку эмоционально.
Отдельно отмечу артистов балета. Танец здесь не выглядит обязательной вставкой между вокальными номерами: виллисы действительно существуют через движение.
Очень хорошо использован и объёмный звук. Финальный хор раздаётся с разных сторон зала, и на несколько минут акустика, до этого мешавшая спектаклю, начинает работать на него.

Исполнение
Главной проблемой вечера стал баланс между оркестром и солистами. Оркестр периодически накрывал певцов целиком, из-за чего слова превращались в единый звуковой слой. Субтитры были, но настолько мелкие, что ситуацию спасали не всегда.
Получился местами какой-то оперный шугейзинг. Но не за шугейзингом, конечно, мы ходим в оперные театры.
Роберто (Дмитрий Григорьев-Кан) и Гульельмо (Дмитрий Мулярчик) мне понравились: обоим удалось сохранить и вокальную выразительность, и живых персонажей, насколько это позволяла акустика.
Анна в исполнении Назии Аминевой показалась мне чрезмерно экспрессивной — и вокально, и драматически. Этому образу, на мой вкус, подошли бы большая плавность и спокойствие. После спектакля я послушал несколько других записей: впечатление не изменилось. Впрочем, здесь мы уже вступаем на территорию личных предпочтений.

В любом случае я рад, что открыл для себя фактически пятый оперный театр Петербурга. Буду периодически возвращаться и наблюдать, как Фабио Мастранджело продолжает давнюю традицию итальянского обогащения русской культуры.

Оценка по CPT: 70/100

А еще сегодня исполнилось 120 лет со дня рождения Шостаковича и я в честь этого взял билеты на Нос на галерку. Давно мечтал посмотреть на этот шедевр с самой верхотуры.

Всех причастных с днем археолога! В связи с этим спрошу у вас: как вы думаете, какая опера является своеобразным гимном аргеологии, и ее знают даже те, кто по операм не ходит?

«Женитьба» и «Игроки» на Камерной сцене им. Покровского

Решение показать «Женитьбу» Мусоргского и «Игроков» Шостаковича в один вечер было нетривиальным. Обе оперы написаны по Гоголю, либретто дословно следует оригинальному тексту, и обе, как известно, остались незаконченными (причины, возможно, разные, но факт остаётся фактом). К тому же Шостакович и Мусоргский тесно связаны: Дмитрий Дмитриевич не раз цитировал Модеста Петровича в своих сочинениях и инструментовал его оперы (ту же «Хованщину», например).

Сначала поделюсь впечатлениями о самих операх, а о режиссуре и декорациях поговорю в конце, поскольку постановочная группа в целом была единой.

«Женитьба»
Мусоргский написал только первый акт и дальше работу не продолжил. Он изначально рассматривал этот опыт как экспериментальный — попытку создать драматическую музыку на прозаический текст. Скажу честно: со стороны мне показалось, что я просто смотрю гоголевскую пьесу под музыку. Музыка здесь скорее придавала динамику, но не расставляла смысловые акценты. Впрочем, не исключаю, что Модест Петрович именно такую задачу и ставил перед собой.

В итоге получилось уже не драматический спектакль, но ещё и не опера в полном смысле. С другой стороны, это важнейший эксперимент, во многом предопределивший развитие оперы в XX веке. Чётко угадывались параллели с «Игроком» Прокофьева и «Носом» Шостаковича.

«Игроки»
После антракта начались «Игроки» — и сразу стало ясно, что оперы принадлежат разным эпохам. Несмотря на то, что либретто полностью соответствует гоголевской пьесе, это произведение абсолютно оригинальное. Шостакович музыкально расставил акценты и передал настроение отдельных сцен так, как словами или актёрской игрой передать подчас невозможно. Это опера в изначальном, высоком смысле слова. Шостакович не стал дописывать её, потому что она обещала быть очень длинной, и он буквально остановился на полуслове. Очень жаль: будь она завершена, вполне вероятно, стала бы блестящим продолжением речитативного стиля в опере и пользовалась бы успехом.

Теперь о том, что объединяло постановку:

Режиссура
Режиссурой я, откровенно говоря, разочарован. Эдем Ибраимов привнёс в спектакль приёмы, сродни гайдаевским или немому кино, что превратило великие гоголевские сюжеты в пошловатый водевиль. Акцент сместился с сюжетной глубины на голую комичность. Возможно, я ошибаюсь, но Гоголь — это всё же не просто комедия, а сатира и многоплановость. Мне это совершенно не зашло.

Хотя были и удачные находки: например, колода карт в «Игроках» — Аделаида Ивановна — появилась в образе обольстительной красотки. Правда, её эксплуатировали и к месту, и нет, из-за чего этот ход быстро потерял свежесть и был заезжен уже по ходу спектакля.

Декорации
В условиях камерного театра сценографию можно признать более чем достойной. Минимум декораций, но все они уместны (диван в «Женитьбе», карточный стол в «Игроках»), плюс специально снятые видеопроекции в виде теней. Цветовые решения создавали сочную, приятную глазу картинку.

Исполнение
Дирижёр Айрат Кашаев — вопросов к нему нет. Если в «Женитьбе» мне порой было трудно уловить настроение музыки (она прошла как-то мимо меня), то в «Игроках» оркестр звучал точно, тонко выявлял нюансы и создавал верную атмосферу.

Среди исполнителей в «Женитьбе» хотелось бы отметить Дзамболата Дулаева (Подколёсин): он создал отличный гоголевский образ и, что важно, избегал излишней драматической игры — за это отдельное спасибо.

В «Игроках» выделил бы Петра Мелентьева (Ихарев), Азамата Цалити (Утешительный) и Александра Маркеева (Гаврюшка). Здесь чувствовалось больше актёрской химии, если честно. Отдельно упомяну Вениамина Дуганова — он появился на сцене с бас-балалайкой и аккомпанировал Гаврюшке, и это было по-настоящему феерично.

В целом вечер оставил у меня скорее положительное послевкусие — хотя бы потому, что я услышал две репертуарные редкости в живом исполнении. А режиссура... что ж, в отдельные моменты можно было и прикрыть глаза. В конце концов, может, это и неплохо сделали, просто мне лично не понравилось.

Оценка по CPT: 67/100

Женитьба Мусоргского была скучновата, но во втором тайме вышел Шостакович и раздал музыкой стиля. Жаль он эту оперу так и не дописал

Опера и футбол

Сегодня в Нью-Йорке состоится финал чемпионата мира, в котором сыграют Испания и Аргентина.
Я решил вспомнить известные случаи, когда опера и футбол пересекались.

Дмитрий Шостакович
Конечно, сразу приходит на ум Дмитрий Шостакович (его критически много в моих заметках, но ровно потому, что я восхищаюсь им не только в музыкальном плане, но и как личностью). Известно, что Дмитрий Дмитриевич был страстным поклонником футбола. До войны он болел за ленинградское «Динамо», а после уже в основном за «Зенит». При этом болел, невзирая на результат.
Например, в письме спортивному журналисту Клячкину Шостакович сообщает:

«Начинается футбольный сезон. По инерции я болею за „Зенит“, хотя это боление порой доставляет больше огорчений, чем радостей...»

Само собой, Шостакович хотел написать футбольный гимн, но его опередил Матвей Блантер, создавший в 1938 году знаменитый «Футбольный марш». Кстати, Блантер написал его по просьбе легендарного комментатора Вадима Синявского, а первыми, кому композитор показал марш, были Шостакович и его сын Максим. Что характерно, гимн Шостаковичу понравился, и, по свидетельствам друзей, он даже приговаривал, сидя на трибуне: «Это наш Мотя написал!», а идею написать свой оставил.

Однако музыкальное произведение про футбол у Шостаковича все же было — это балет «Золотой век», законченный в 1929 году. Изначально либретто, написанное кинорежиссёром Александром Ивановским, называлось «Динамиада» — от названия команды «Динамо».

Согласно либретто, действие разворачивается на Западе в некой капиталистической стране во время промышленной выставки «Золотой век», куда прибывает советская футбольная команда. В одного из футболистов влюбляется танцовщица — Дива. Советские футболисты выигрывают матч у команды «фашистов», их арестовывает враждебная полиция, но затем триумфально освобождает пролетариат.

Впоследствии балет был признан формалистским и снят с репертуара.

Лучано Паваротти
Один из величайших оперных певцов XX века в молодости мог стать футболистом: он даже играл за местную команду из Модены на вратарской позиции. И в итоге вся семья убеждала молодого Лучано выбрать певческую карьеру, за что им отдельное спасибо.

И поистине мировой знаменитостью Лучано Паваротти тоже во многом стал благодаря футболу. В 1990 году на чемпионате мира в Италии он исполняет арию «Nessun Dorma» из оперы «Турандот», что вызывает повальное увлечение оперой в мире, а сама ария стала неформальным гимном того чемпионата мира.

Три тенора
Сразу после того чемпионата мира было собрано самое коммерчески успешное оперное трио в истории человечества — Лучано Паваротти, Пласидо Доминго и Хосе Каррерас — «Три тенора». Идея их совместного концерта изначально возникла как благотворительная акция в поддержку фонда Каррераса по борьбе с лейкемией. Все трое были страстными болельщиками и болели за разные футбольные команды: Паваротти болел за «Ювентус», Доминго — за «Реал», а Каррерас — за «Барселону». Позже они шутили, что их концерты — это их собственное «Эль Класико» плюс команда из Модены. Именно футбол как игра их и объединил.

Так что, несмотря на кажущуюся пропасть между оперой и футболом, у них есть и объединяющие фигуры. Да и, если подумать, и без этого у этих двух сфер много общего: свои национальные школы, сакральные места (знаменитые стадионы и театры), и, конечно же, мега-звезды, чтобы увидеть которых, люди готовы платить любые деньги. И то и то — потому что искусство.

Удачного вам сегодня просмотра!

«Леди Макбет Мценского уезда» на фестивале «Опера всем»:
погода была прекрасная, а постановка ужасная

Организация:
Начну с того, что меня добило ещё до начала. Места поделили на две категории: партер — для приглашённых (видимо, спонсоров и «своих») и все остальные, кто толпился за ограждением. Фестиваль называется «Опера всем», а по факту — «всем, кто готов стоять и смотреть издалека, если нет нужных знакомств». Резонный вопрос: зачем тогда такое название? Можно было бы продавать билеты в партер, а не звать туда людей, не слишком заинтересованных в опере, чтобы артисты не пели перед полупустым залом (что и случилось примерно на втором часу) и толпой за его пределами. Абсурд.

Я пришёл с компанией, мы расположились поодаль, как могли, но о комфорте речи не шло. Люди теснились, места не хватало. Пятница, ЦПКиО, народу много, но организаторы явно не рассчитали наплыв. Я продержался до сцены, где Борис Тимофеевич застаёт Сергея в комнате у Катерины, — и понял, что сил больше нет. Ушёл через час, решив досмотреть в записи. Дома включил трансляцию (видимо, с прямого эфира) — и там тоже были проблемы: некоторые сцены «зажеваны», по 10 секунд пропадал сигнал, а само видео резко обрывалось на поклонах. Организаторы, прямо скажем, не особо старались.

Режиссура:
Дома я досмотрел оперу и выяснил страшную правду: режиссёр вырезал или сократил множество сцен. Во-первых, сцену во дворе с Аксиньей сократили до неприличия (неприличие при этом сохранив). Возможно, решили, что это слишком тяжёлый для исполнения фрагмент, другой причины я не нахожу.

Также исчезли все эпизоды раскаяния Катерины. После убийства Бориса Тимофеевича ей является призрак, она пугается, рефлексирует — это вырезано. Свадебная сцена, пронизанная траурной обречённостью, сокращена вдвое. Полицейский участок исчез полностью. И так далее. В итоге Катерина убивает двух человек без раскаяния. Получилось лесковское, безжалостное прочтение, где она просто злодейка. Но Шостакович показывает её сложной, мучимой. Вырезав эти эпизоды, оперу лишили души.

Ещё одна странность — видеопроекции. На экране периодически появлялась девушка — современная Катерина Измайлова, будто сквозной образ. Но декорации были стилизованы под рубеж XIX–XX веков, никакой современности. И когда возникала эта героиня, я просто не понимал, что она здесь делает. Может, замысел был слишком глубок, а может, недоработали, но выглядело это чужеродным телом. Если это был ход про «вневременность» — он провалился.

Звук и оркестр:
По звуку — полный провал. Звукорежиссёр, видимо, решил: раз оркестр слышно, то и нормально. Одни инструменты звучали громко, другие — едва-едва. То ли оркестр так играл, то ли сводили криво, но даже для моего нетребовательного уха — на троечку.

Об оркестре коротко: не понравилось. В речитативных местах он ещё справлялся, но в ключевых моментах откровенно проваливался, скатываясь в убийственно медленный темп. Сцена с Аксиньей, соблазнение Сергеем, сцена в спальне — всё потеряло шостаковичевскую остроту. Для меня эталон — запись с Вишневской, где темп бодрый, динамичный. Здесь же всё разваливалось, энергетика оперы угасала, становилось вяло и скучно.

Исполнение:
А вот здесь есть кого похвалить. Андрей Зорин в роли Задрипанного мужичка — великолепен: пронзительная искренность, настоящий бриллиант. Юрий Власов (Борис Тимофеевич), Жанна Домбровская (Катерина Измайлова), Сергей Семишкур (Сергей) показывали уровень. Но они тонули в общей серости режиссуры.

Итог
Это было плохо. Без динамики, без глубины, без главного — без сложного образа Катерины. Сокращения, плохой звук, отвратительная организация и режиссёрский произвол превратили «Леди Макбет» в нечто невнятное. Это типичная «режопера», где смысл приносят в жертву внешним эффектам.

Возможно, я слишком строг. Но в МАМТе и Мариинке вы увидите совершенно иной уровень — правда, за него придётся заплатить.

С другой стороны, отмечу: это всё же больше пикниковое мероприятие, а значит, и бокала должно быть больше, чем вокала. Что я с радостью и выполнил.