ВОЛОШИНА_НАТАША

Я - доктор из семьи докторов. Даа моих друга загуляли и не ходили в школу неделю. Позвонили мне и попросили помочь со справкой. Понятное дело, что просить у родителей это всё равно что сдать друзей, поэтому я позвонил своей подружке, которая работа медсестрой. Дай какую-нибудь неучётную справку. Она дала, я отдал её друзьям-прогульщикам. Они заполнили её и отдали классной руководительнице. Та взяла справку, зачла прогулы. Всё норм.
Прошло 10 лет после окончания школы, класс собрался, позвали конечнно же нашу Анну Львовну Савулькину. За праздничным столом все вспоминали смешные случаи, и тут Анна Львовна встаёт, откашливается и говорит: Вы все уже взрослые люди и поймёте почему я 11 лет молчала, но сейчас я зачитаю справку, которую мне предоставили два друга, чтобы прикрыть свои прогулы"
*Справка дана
Лихачёву С.М. и Михайлову Н.А
С по им проведён медицинский аборт по показаниям
Нетрудоспобны по число" 🤣

У нас в универе была совершенно удивительная преподаватель философии, Людмила Борисовна. Ни до, ни после я не видела человека более выдержанного. Какую бы чушь мы ни пороли, как бы ни галдели на семинарах, как бы ни провоцировали, она была непробиваема – чуть природняты брови, ровный голос, легкая улыбка. Видимо, была настоящей последовательницей философии буддизма, проповедующей спокойствие и невозмутимость.
 
Однажды зимой мы решили поколядовать, нарядились в костюмы (я была оленем с рогами и бубенцами) и пошли по преподавательским квартирам. Ржач стоял до луны. Мы без предупреждения долбились в квартиры и прямо на лестничной клетке начинали петь песни и плясать. У меня были такие слова:
 
В зимний солнечный денек мы пришли на огонек!
Открывайте шире двери – не пролазят наши звери!
 
После этого я била «копытом» и фыркала по-оленьи.
 
Учителя были в восторге, некоторые хохотали до слез, преподаватель по морфологии схватилась за сердце и стремительно затащила нас в квартиру со словами: «С ума сошли так орать! Заходите быстрей, пока соседи милицию не вызвали!»  
 
И только Людмила Борисовна даже бровью не повела, пока мы бесновались с бубнами. Она молча нас выслушала, распахнула дверь и сказала: «Ну проходите, артисты!»
 
Мы потрясенно переглядывались. Невероятно! Откуда у  простой женщины такое хладнокровие? Что она вообще за самурай?
 
Людмила Борисовна усадила нас за круглый стол на просторной кухне, поставила перед нами баранки, варенье, принесла с балкона банку соленых рыжиков. Она шутила, травила анекдоты. В общем, вела себя так, будто к ней каждый день приходит ряженая и слегка пьяная толпа студентов. Это потрясало.
Но в какой-то момент Людмила Борисовна замерла посреди кухни с чашками в руках и спросила: «А где у меня раковина?»
И ее муж, который сидел вместе с нами, сказал: «А вон она, Люда, в левом углу, где и всегда».
 
И мы сразу поняли, что никакая она не гранитная скала. И полюбили ее еще сильнее.  
 
Почти все мы состоялись благодаря нашим учителям. Встретить своего учителя – большая удача. Это как в темную ночь увидеть свет маяка, указывающего путь.
 
Всех смотрителей маяка - с Днем учителя!

Ехала с работы на велике, на голове кепка, за спиной рюкзак. Неспешно катила по широкой пустынной улице. Улыбалась теплому осеннему вечеру. На тротуаре у пешеходного перехода остановились папа с сыном лет пяти. Оба в велосипедных шлемах и с модными байками. Такие клёвые: в одинаковых ярких куртках, будто из рекламного ролика. Смотрели на меня с доброжелательными улыбками, ждали, пока я протелепаю мимо. Не удержавшись, я приветливо помахала им рукой.

"Надо же, какой курьер тормозной! Еле едет! - услыхала я в ответ. - Привезёт ведь кому-то холодный бургер!"

Укладывала спать Марусю, прилегла с ней рядом, задремала, тут в темноте плаксивое: «маам». После такого хорошего не жди.
«Снегурочка! Поделка! - ревёт в голос, в одеяло сморкается - Конкурс! Завтра сдааать!»
Она, значит, пообещала, а я при чем?
Первым желанием было включить свет, выдать цветную бумагу и клей – пусть лепит хоть Снегурочку, хоть Дедамороза, а я - спать, не могу больше, сколько можно над матерью измываться. Но тут в памяти всплыли эти чёртовы куклы из капроновых колготок, видела в интернете, рожи у них такие смешные, вроде нетрудно делать-то.

«Спи, - говорю, - будет тебе Снегурочка».

Белых колгот в доме не оказалось. Взяла коричневые. Бывают же смуглые снегурочки? Наполнитель для мягких игрушек ещё с прошлого раза лежал. Нитки, иголка. Старые штаны из шкафа вытащила, с синим узором - пойдут для платья.

Устроилась рядом с Вовкой. Он допоздна тест по биологии проходил. Злой как комар, в монитор смотрит, с воображаемой биологичкой вслух ругается.

- Вот ты, мама, - спрашивает, - знаешь, к примеру, сколько семядолей у клевера?

- Конечно, - говорю, а сама в колготки наполнитель пихаю. – Это каждый образованный человек знает. Три. Если повезёт - пять.

- Иии, маменька, клевер-то двудольный! Да ты вообще в курсе, что такое семядоля? - Смотрит с подозрением, как прокурор.

- Черт! – говорю. – Укололась из-за тебя.

- Ну а мне тогда зачем знать, сколько семядолей у цикория? - разошелся не на шутку.

- Чтобы кроссворды потом отгадывать, Мичурин.

- Да я цикорий в глаза не видел.

- Как не видел? На кухне порошок в красной банке. Иди и посмотри.

Ну, он ушел. А я со Снегуркой ещё полночи развлекалась. Лицо получилось слегка дебильное, я такие люблю. Грудь упорно сползала набок, зато большая. Косы из других колготок сделала, оранжевых: на полоски порезала и заплела. На ноги сил уже не хватило, 4 утра часы показывали. Присобачила две тонкие сосиски и сапожки к ним белые вперед иголкой пришила. Сидеть ровно Снегурка не могла, заваливалась, будто пьяненькая.

Маруся утром первым делом на поделку посмотреть побежала.

- Нравится? – спрашиваю, зевая.

- Ещё бы! – отвечает с восторгом. – Она точно в конкурсе победит – уж очень страшная!
(2020)