Ночное
С юности закрепилось убеждение, что дневник — вещь полезная и даже необходимая. У всех великих писателей был дневник. Значит, у тебя тоже должен эдакий быть.
Одна проблема — мне никогда не было интересно записывать рукой свои мысли в тетрадочку. Да и в целом тетрадки всегда вызывали какое-то отвращение; хорошо, что стало ясно, что нужно писать на листах. Но дело не в этом…
Я долгое время себя мучил, находил разные записные книжки, писал в них что-то, потом начинал новые, те забрасывал… И так несколько лет. Ощущение писательской ущербности лишь возрастало.
Многое поменял телеграм-канал, который никогда не планировался как общественный проект. Скорее, мастерская для оттачивания навыков. Но десяток взглядов, какая-никакая публичность всегда вооружала внутреннюю цензуру, которой хотелось как раз сделать менее всего. Тогда спас телеграм-канал на одного родимого.
До сих пор считаю последнее решение одним из лучших в своей жизни. Я стал писать туда намного чаще и то, что было угодно мне. Однако… Идеальный образ околоежедневного дневника, где бы ты описывал свои занятия и пролетающие мысли, не воплощался… Оставалось только вновь скорбеть о потерянной гениальности…
Сейчас же. В ночи. Не мог уснуть. Думал о Толстом. Опять о его дневниках, которые он считал значимее всех своих книг, о том, как он всё так складно и дисциплинированно писал… И вдруг мысль: «Так может, он поэтому и был таким повёрнутым?» Ну чокнутым. Ну то есть повёрнутым на себе, своей бесконечной моральной рефлексии, которая стала его религией. Ведь нельзя же так жить…
Ну а нахрена вообще нужны дневники? Что же мне записывать: проснулся, выпил кофе, погулял с Lise около пруда, почитал книгу, вышел на конную прогулку и после скромного ужина уснул? Скажет Лев Николаевич: для Самопознания! То-то вы до сумы и досамопознавались, голубчик! Что же мне всё до само и само, а что на мир-то вокруг взглянуть нельзя? А ведь дневниковая запись, если серьёзно к делу подходить, и времени займёт немало, и сил умственных.
А что это за попытка такая — самопознания? — Философия Просвещения. Разум свой на себя направить, развить тем самым.
А мне вот не хочется. Неинтересно. Лучше я буду записывать дневник выдуманного героя, а ещё лучше — буду забывать и кофе, и Lise. Что грешного в том?
И, знаете, наряду с великими людьми со своими дневничками выстроился у меня сонм других великих — Платон, Гомер, Данте и много-много разных других. Вот у них-то ежедневничков-то не было. Вот они-то и были настоящими людьми!
С юности закрепилось убеждение, что дневник — вещь полезная и даже необходимая. У всех великих писателей был дневник. Значит, у тебя тоже должен эдакий быть.
Одна проблема — мне никогда не было интересно записывать рукой свои мысли в тетрадочку. Да и в целом тетрадки всегда вызывали какое-то отвращение; хорошо, что стало ясно, что нужно писать на листах. Но дело не в этом…
Я долгое время себя мучил, находил разные записные книжки, писал в них что-то, потом начинал новые, те забрасывал… И так несколько лет. Ощущение писательской ущербности лишь возрастало.
Многое поменял телеграм-канал, который никогда не планировался как общественный проект. Скорее, мастерская для оттачивания навыков. Но десяток взглядов, какая-никакая публичность всегда вооружала внутреннюю цензуру, которой хотелось как раз сделать менее всего. Тогда спас телеграм-канал на одного родимого.
До сих пор считаю последнее решение одним из лучших в своей жизни. Я стал писать туда намного чаще и то, что было угодно мне. Однако… Идеальный образ околоежедневного дневника, где бы ты описывал свои занятия и пролетающие мысли, не воплощался… Оставалось только вновь скорбеть о потерянной гениальности…
Сейчас же. В ночи. Не мог уснуть. Думал о Толстом. Опять о его дневниках, которые он считал значимее всех своих книг, о том, как он всё так складно и дисциплинированно писал… И вдруг мысль: «Так может, он поэтому и был таким повёрнутым?» Ну чокнутым. Ну то есть повёрнутым на себе, своей бесконечной моральной рефлексии, которая стала его религией. Ведь нельзя же так жить…
Ну а нахрена вообще нужны дневники? Что же мне записывать: проснулся, выпил кофе, погулял с Lise около пруда, почитал книгу, вышел на конную прогулку и после скромного ужина уснул? Скажет Лев Николаевич: для Самопознания! То-то вы до сумы и досамопознавались, голубчик! Что же мне всё до само и само, а что на мир-то вокруг взглянуть нельзя? А ведь дневниковая запись, если серьёзно к делу подходить, и времени займёт немало, и сил умственных.
А что это за попытка такая — самопознания? — Философия Просвещения. Разум свой на себя направить, развить тем самым.
А мне вот не хочется. Неинтересно. Лучше я буду записывать дневник выдуманного героя, а ещё лучше — буду забывать и кофе, и Lise. Что грешного в том?
И, знаете, наряду с великими людьми со своими дневничками выстроился у меня сонм других великих — Платон, Гомер, Данте и много-много разных других. Вот у них-то ежедневничков-то не было. Вот они-то и были настоящими людьми!