Петер Хандке «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым»
Иногда книга настолько напоминает литературный «Оскар», что я начинаю подозревать: автор специально собрал все признаки великого произведения в одном месте и теперь ждёт, когда комиссия наконец это заметит.
Вот примерно с таким ощущением я читала «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым».
В небольшой повести Хандке вкратце обрисовывает историю бывшего вратаря Блоха, который внезапно теряет работу, выходит на улицу и, что называется, попадает в поток.
Настроившимся на умиротворённое чтение про «поиск себя» можно сразу закатать губу и отладить настройку на чек-листную книгу на Большую премию.
Это, знаете, тот самый случай, когда актёру миллион лет не дают «Оскар», а он вот прям ему ну очень нужен.
Тут сразу стойка на роль, где:
а) надо как-то кардинально внешне преобразиться;
б) продемонстрировать перевоплощение в героя с кучей отклонений;
в) запустить пиар-кампанию «когда же мне дадут “Оскар”, уже сколько можно ждать».
Вот у меня весь «Страх вратаря» превратился в подсчёт клише.
Взять малый размер — привет «Старику и морю». Докопаться до мелкой бумажки и дать её описание на несколько абзацев — Аве, Киплингу. Бредущий отстранённый герой — «у самурая нет цели, есть путь» — поклон Камю.
И казалось бы, набрать лучшее у лучших должно принести плоды, но тут минус на минус плюса не дал.
Причём проблема даже не в том, что я узнала эти приёмы. Проблема в том, что за ними я так и не увидела человека.
Герой остаётся для меня каким-то литературным манекеном, на который автор последовательно примеряет экзистенциальную тревогу, отчуждение и ещё несколько красивых философских нарядов.
Безусловно, это сугубо моё скромное мнение, не разделяемое Нобелевским комитетом, но тут уж чего поделать. Я абсолютно уверена, что спустя пару месяцев вовсе не вспомню, что читала эту книгу, и даже приблизительно не припомню её сюжет.
Хотя должна честно признаться: сперва думала, что дело во мне и я просто чего-то там не разглядела.
Я даже сама придумала биографию героя и латала ею все дыры, которые бросались в глаза. Накачала других книг автора — а вдруг, — но в какой-то момент мне это надоело.
Если у того же Камю в «Постороннем» ты понимаешь, что, как, а главное — почему это гениально, то тут вообще ноль идей.
Даже больше — ноль желания разобраться и выискать нечто.
В какой-то момент я поняла, что больше не хочу спасать книгу от самой себя.
И, наверное, это и есть главный вывод.
По итогу ощущение от книги — как от неудачной рыбалки.
Приготовился, приехал, просидел, но ничего не поймал.
Иногда книга настолько напоминает литературный «Оскар», что я начинаю подозревать: автор специально собрал все признаки великого произведения в одном месте и теперь ждёт, когда комиссия наконец это заметит.
Вот примерно с таким ощущением я читала «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым».
В небольшой повести Хандке вкратце обрисовывает историю бывшего вратаря Блоха, который внезапно теряет работу, выходит на улицу и, что называется, попадает в поток.
Настроившимся на умиротворённое чтение про «поиск себя» можно сразу закатать губу и отладить настройку на чек-листную книгу на Большую премию.
Это, знаете, тот самый случай, когда актёру миллион лет не дают «Оскар», а он вот прям ему ну очень нужен.
Тут сразу стойка на роль, где:
а) надо как-то кардинально внешне преобразиться;
б) продемонстрировать перевоплощение в героя с кучей отклонений;
в) запустить пиар-кампанию «когда же мне дадут “Оскар”, уже сколько можно ждать».
Вот у меня весь «Страх вратаря» превратился в подсчёт клише.
Взять малый размер — привет «Старику и морю». Докопаться до мелкой бумажки и дать её описание на несколько абзацев — Аве, Киплингу. Бредущий отстранённый герой — «у самурая нет цели, есть путь» — поклон Камю.
И казалось бы, набрать лучшее у лучших должно принести плоды, но тут минус на минус плюса не дал.
Причём проблема даже не в том, что я узнала эти приёмы. Проблема в том, что за ними я так и не увидела человека.
Герой остаётся для меня каким-то литературным манекеном, на который автор последовательно примеряет экзистенциальную тревогу, отчуждение и ещё несколько красивых философских нарядов.
Безусловно, это сугубо моё скромное мнение, не разделяемое Нобелевским комитетом, но тут уж чего поделать. Я абсолютно уверена, что спустя пару месяцев вовсе не вспомню, что читала эту книгу, и даже приблизительно не припомню её сюжет.
Хотя должна честно признаться: сперва думала, что дело во мне и я просто чего-то там не разглядела.
Я даже сама придумала биографию героя и латала ею все дыры, которые бросались в глаза. Накачала других книг автора — а вдруг, — но в какой-то момент мне это надоело.
Если у того же Камю в «Постороннем» ты понимаешь, что, как, а главное — почему это гениально, то тут вообще ноль идей.
Даже больше — ноль желания разобраться и выискать нечто.
В какой-то момент я поняла, что больше не хочу спасать книгу от самой себя.
И, наверное, это и есть главный вывод.
По итогу ощущение от книги — как от неудачной рыбалки.
Приготовился, приехал, просидел, но ничего не поймал.