ㅤ
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠
ㅤ
🔤🔤🔤🔤(4 часть)
Чуя опоздал. Опоздал специально, чтобы хотя бы до уроков не столкнуться со своими «друзьями». От Тачихары он отсел пару недель назад. Нет, не к Дазаю, просто за пустующую парту, потому что тупость бывшего соседа слишком больно резала глаза, уши и всё биополе... На фоне одного человека.
Осаму сидел впереди. Всё та же натянутая фигура, всё тот же строгий внешний вид с дурацкой мятой рубашкой... Всё как месяц назад, только глаза горят от неприкрытого счастья — их проект выиграл... А у Чуи внутри от этой улыбки что-то сжимается так сильно, что грудь сдавливает, а дышать становится невозможно.
Если это и есть то, что зовут влюблённостью, он предпочел бы не знать этого проклятого жара, сжирающего изнутри.
Нескончаемого жара. Сулящего лишь пепел.
🔤🔤🔤
Звонок — привычный фон. Парень отводит остекленевший взгляд в столешницу лишь когда передние ряды начинают вставать, загораживая собой его...
А потом над ухом звучит ожидаемое ненавистное: «На перекур, Рыжий».
Его вытаскивают во двор школы. Узкий переулок между старым корпусом и новым, смердящий грехом. Вытаскивают, потому что этот жар внутри сжимается от ужаса и утягивает в себя, как чёрная дыра, всё существо.
— Трахнул этого заучку?
— Или просто забыл руки, которые тебя кормят?
— Готов полялякать про то, как ты нас месяц чурался?
А Чуя готов на всё, лишь бы оказаться где-нибудь не здесь. Лишь бы не знать этих людей. Лишь бы не чувствовать их рук. Не слышать их голосов.
Не знать Дазая...
— Я...
Мысли не успевают обрести форму, телесность голоса, потому что из-за угла слышится другое, слишком плотное, бьющее наотмашь.
— Так вот зачем был весь этот цирк...
Взрыв внутри такой силы, что на несколько бесконечных секунд во всем теле ощущается лишь немота, которая потом прорезается целым потоком мыслей, каждая из которых ведет в разные полюса, разрывает:
«Беги»
«Посмейся над этим идиотом, пока не высмеяли тебя»
«Скажи правду... Защити»
Чуя оборачивается и... Эти глаза он запомнит на всю жизнь. На всю оставшуюся жизнь. Осаму никогда не смотрел на него так. Боль рвалась наружу вместе со слезами, но было что-то ещё...
Надежда.
Настолько отвратительная, что Чуя щурится, чтобы не видеть.
Он практически не слышит следующего разговора: ядовитые насмешки Тачихары, язвительные плевки Осаму, гогот остальных, напоминающий скрежет когтей чего-то неотвратимого.
Руки поднимаются, чтобы закрыть уши, чтобы не слышать, но их перехватывают чужие. Знакомые, мозолистые.
— Что же ты так, Чуя? Мало того, что проспорил, так ещё и зазря от нас бегал.
Его тащат, толкают, волочат прямо к Дазаю, которого тоже держит уверенной хваткой пара рук.
— И ради кого? Ради этого задрота? Забыл, как мы его пиздили? Так напомним! Смотри и знай, что ты можешь стать следующим.
Глухие удары врезаются в нежную кожу, и Накахара действительно не может отвести взгляд, потому что Осаму смотрит прямо на него, глаза в глаза. Но сделать что-то уже невозможно, Чуя понимает это по тому, как угасает в них надежда, сменяясь чем-то холодным.
Дазай не кричит, лишь сдавленно выдыхает то, что Накахара боится назвать ненавистью.
— Ну, хочешь следующим пойти, Чуечка?
Снова этот тупой гогот, сворачивающий органы в узел.
— Хочешь стать таким же ничтожеством, как этот ботан?
Никогда... Никогда ещё над ним не насмехались. Никогда он не был по другую сторону от тех, кто делал это. Тех, кто почему-то подобрал ещё в детстве в той чертовой библиотеке...
Или же просто забрал из дома, разрушив его...
— Ну-ну, а давайте поможем ему спор выиграть. Он все-таки наш друг.
😀😀😀😀😀😀😀😀
🔠🔠 Кири @shot_optimist ☺️
🎞️#соукоку 🎞️
🎞️#зарисовка 🎞️
ㅤ
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠
ㅤ
🔤🔤🔤🔤(4 часть)
Часть 5
Её влюблённые глаза
Парят передо мной, как стрекоза
Маня
Её влюблённые глаза - pyrokinesis
Чуя опоздал. Опоздал специально, чтобы хотя бы до уроков не столкнуться со своими «друзьями». От Тачихары он отсел пару недель назад. Нет, не к Дазаю, просто за пустующую парту, потому что тупость бывшего соседа слишком больно резала глаза, уши и всё биополе... На фоне одного человека.
Осаму сидел впереди. Всё та же натянутая фигура, всё тот же строгий внешний вид с дурацкой мятой рубашкой... Всё как месяц назад, только глаза горят от неприкрытого счастья — их проект выиграл... А у Чуи внутри от этой улыбки что-то сжимается так сильно, что грудь сдавливает, а дышать становится невозможно.
Если это и есть то, что зовут влюблённостью, он предпочел бы не знать этого проклятого жара, сжирающего изнутри.
Нескончаемого жара. Сулящего лишь пепел.
🔤🔤🔤
Звонок — привычный фон. Парень отводит остекленевший взгляд в столешницу лишь когда передние ряды начинают вставать, загораживая собой его...
А потом над ухом звучит ожидаемое ненавистное: «На перекур, Рыжий».
Его вытаскивают во двор школы. Узкий переулок между старым корпусом и новым, смердящий грехом. Вытаскивают, потому что этот жар внутри сжимается от ужаса и утягивает в себя, как чёрная дыра, всё существо.
— Трахнул этого заучку?
— Или просто забыл руки, которые тебя кормят?
— Готов полялякать про то, как ты нас месяц чурался?
А Чуя готов на всё, лишь бы оказаться где-нибудь не здесь. Лишь бы не знать этих людей. Лишь бы не чувствовать их рук. Не слышать их голосов.
Не знать Дазая...
— Я...
Мысли не успевают обрести форму, телесность голоса, потому что из-за угла слышится другое, слишком плотное, бьющее наотмашь.
— Так вот зачем был весь этот цирк...
Взрыв внутри такой силы, что на несколько бесконечных секунд во всем теле ощущается лишь немота, которая потом прорезается целым потоком мыслей, каждая из которых ведет в разные полюса, разрывает:
«Беги»
«Посмейся над этим идиотом, пока не высмеяли тебя»
«Скажи правду... Защити»
Чуя оборачивается и... Эти глаза он запомнит на всю жизнь. На всю оставшуюся жизнь. Осаму никогда не смотрел на него так. Боль рвалась наружу вместе со слезами, но было что-то ещё...
Надежда.
Настолько отвратительная, что Чуя щурится, чтобы не видеть.
Он практически не слышит следующего разговора: ядовитые насмешки Тачихары, язвительные плевки Осаму, гогот остальных, напоминающий скрежет когтей чего-то неотвратимого.
Руки поднимаются, чтобы закрыть уши, чтобы не слышать, но их перехватывают чужие. Знакомые, мозолистые.
— Что же ты так, Чуя? Мало того, что проспорил, так ещё и зазря от нас бегал.
Его тащат, толкают, волочат прямо к Дазаю, которого тоже держит уверенной хваткой пара рук.
— И ради кого? Ради этого задрота? Забыл, как мы его пиздили? Так напомним! Смотри и знай, что ты можешь стать следующим.
Глухие удары врезаются в нежную кожу, и Накахара действительно не может отвести взгляд, потому что Осаму смотрит прямо на него, глаза в глаза. Но сделать что-то уже невозможно, Чуя понимает это по тому, как угасает в них надежда, сменяясь чем-то холодным.
Дазай не кричит, лишь сдавленно выдыхает то, что Накахара боится назвать ненавистью.
— Ну, хочешь следующим пойти, Чуечка?
Снова этот тупой гогот, сворачивающий органы в узел.
— Хочешь стать таким же ничтожеством, как этот ботан?
Никогда... Никогда ещё над ним не насмехались. Никогда он не был по другую сторону от тех, кто делал это. Тех, кто почему-то подобрал ещё в детстве в той чертовой библиотеке...
Или же просто забрал из дома, разрушив его...
— Ну-ну, а давайте поможем ему спор выиграть. Он все-таки наш друг.
😀😀😀😀😀😀😀😀
🔠🔠 Кири @shot_optimist ☺️
🎞️#соукоку 🎞️
🎞️#зарисовка 🎞️
ㅤ