ㅤ
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠
ㅤ
🔤🔤🔤🔤(5 часть)
— Ну-ну, а давайте поможем ему спор выиграть. Он все-таки наш друг.
Чуя не понимает, о чем говорят парни, но внутренний голос наконец останавливается на одном четком:
"Беги"
"Беги"
"Беги"
Дико, вторя бешеному ритму сердца.
Кеды скользят по земле, вздымая пыль школьного двора мягким облачком. Столкновение с широкой грудью Тачихары столь же мягким не было. Тот грубо толкает обратно в землю, заставляя буквально впечататься в неё.
— Ну что же ты, Чуя? Не хочешь разве помочь своему дружку?
Дыхание кончилось, голова кружилась. Хотел ли он?
Мог ли он?
Накахара не знает этого, но инстинкты заставляют отрицательно мотать головой, желая вернуться в толпу, против которой его выставили напоказ, прикрывать того, кто смотрел сейчас в спину, шумно дыша от боли.
— Не хочешь? Ну так докажи. Докажи, что ты всё ещё наш Чуя.
"Наш Чуя" режет уши, как самое ужасное оскорбление, которое только можно было услышать, и это практически отрезвляет, пока следующая фраза не принесла с собой новую волну животного ужаса.
— Или он, или ты — выбирай!
За спиной тем временем слышится возня, слышится шорох одежды, который больше подходит на хруст костей. Тошнота подступает к горлу с новой силой. Хочется просто исчезнуть, лишь бы не оборачиваться, лишь бы не присутствовать при всем этом.
Но оборачиваться и не потребовалось. Его просто кинули на дрожащее тело, прижатое несколькими парами рук к земле. Самым страшным было то, что Осаму не кричал. Ему даже не пришлось затыкать рот.
Он просто смотрел на Чую такой пустотой, что было невозможно отвернуться.
— Смотри, он даже не против. Бери и трахай.
А потом был жар, сравнимый лишь с жерлом ада. Была липкая влага, которая впитывалась в рубашку Осаму, потому что Чуя рыдал, сам того не осознавая; которая впитывалась в брюки, потому что никакой подготовки не было. Было напряжение, которое ощущалось всем существом. Которое не прошло даже тогда, когда всё закончилось, а песок окрасился смесью белого и алого...
Была темнота.
А когда она рассеялась, Чуя увидел перед собой лишь две пропасти. Но уже не пустые. Две пропасти, наполненные такой ненавистью, что было отчётливо ясно одно:
Чуя Накахара совершил что-то неискупимое.
🔤🔤🔤
Темно, липко, влажно, тесно... Накахара метался по постели, вновь запутавшись в простынях, словно пытался скрыться в них от этого кошмара, преследовавшего уже пять лет. Из раза в раз он переживал тот день, когда потерял шанс выбраться из тьмы. Теперь она всегда ждала там, в глубине чужих, полных слез, глаз.
🔠🔠 Кири @shot_optimist ☺️
🎞️#соукоку 🎞️
🎞️#зарисовка 🎞️
ㅤ
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠
ㅤ
🔤🔤🔤🔤(5 часть)
Часть 6
Глаза — опаснее мечей, и могут уколоть
Их ни парировать, не отвести
Долгие годы
Я чувствую могущественный взор из каждой ноты
Из любого запаха
Всякого вкуса
К ряду
Глаза её кивают из каждого цвета радуги
Её влюблённые глаза - pyrokinesis
— Ну-ну, а давайте поможем ему спор выиграть. Он все-таки наш друг.
Чуя не понимает, о чем говорят парни, но внутренний голос наконец останавливается на одном четком:
"Беги"
"Беги"
"Беги"
Дико, вторя бешеному ритму сердца.
Кеды скользят по земле, вздымая пыль школьного двора мягким облачком. Столкновение с широкой грудью Тачихары столь же мягким не было. Тот грубо толкает обратно в землю, заставляя буквально впечататься в неё.
— Ну что же ты, Чуя? Не хочешь разве помочь своему дружку?
Дыхание кончилось, голова кружилась. Хотел ли он?
Мог ли он?
Накахара не знает этого, но инстинкты заставляют отрицательно мотать головой, желая вернуться в толпу, против которой его выставили напоказ, прикрывать того, кто смотрел сейчас в спину, шумно дыша от боли.
— Не хочешь? Ну так докажи. Докажи, что ты всё ещё наш Чуя.
"Наш Чуя" режет уши, как самое ужасное оскорбление, которое только можно было услышать, и это практически отрезвляет, пока следующая фраза не принесла с собой новую волну животного ужаса.
— Или он, или ты — выбирай!
За спиной тем временем слышится возня, слышится шорох одежды, который больше подходит на хруст костей. Тошнота подступает к горлу с новой силой. Хочется просто исчезнуть, лишь бы не оборачиваться, лишь бы не присутствовать при всем этом.
Но оборачиваться и не потребовалось. Его просто кинули на дрожащее тело, прижатое несколькими парами рук к земле. Самым страшным было то, что Осаму не кричал. Ему даже не пришлось затыкать рот.
Он просто смотрел на Чую такой пустотой, что было невозможно отвернуться.
— Смотри, он даже не против. Бери и трахай.
А потом был жар, сравнимый лишь с жерлом ада. Была липкая влага, которая впитывалась в рубашку Осаму, потому что Чуя рыдал, сам того не осознавая; которая впитывалась в брюки, потому что никакой подготовки не было. Было напряжение, которое ощущалось всем существом. Которое не прошло даже тогда, когда всё закончилось, а песок окрасился смесью белого и алого...
Была темнота.
А когда она рассеялась, Чуя увидел перед собой лишь две пропасти. Но уже не пустые. Две пропасти, наполненные такой ненавистью, что было отчётливо ясно одно:
Чуя Накахара совершил что-то неискупимое.
🔤🔤🔤
Темно, липко, влажно, тесно... Накахара метался по постели, вновь запутавшись в простынях, словно пытался скрыться в них от этого кошмара, преследовавшего уже пять лет. Из раза в раз он переживал тот день, когда потерял шанс выбраться из тьмы. Теперь она всегда ждала там, в глубине чужих, полных слез, глаз.
🔠🔠 Кири @shot_optimist ☺️
🎞️#соукоку 🎞️
🎞️#зарисовка 🎞️
ㅤ