Лохмотья знамён, железки наград, короткая брань команды,
Тщедушный трубач, краснея, как рак, натужно дудит в трубу.
Имперский штандарт, последний парад, четыреста грамм баланды,
Плакат на плацу, четвёртый барак, кокарда на низком лбу.
Кто смел, тот и съел, а кто не успел, тому куковать без пайки.
Метёт ли метель, цветёт ли сирень – оружие чистит взвод.
В двенадцать обед, в тринадцать расстрел, затянем потуже гайки,
На каждый патрон найдётся мишень, на каждый сапог – живот.
Торжественный марш с утра до утра вибрирует в каждом ухе,
Бездарный дурак и умный подлец куют величальный стих.
Решетки. Замки. Колодец двора. На пыльном окошке – мухи.
Кто тихо сидел, уже не жилец, кто громко кричал – затих.
Кто рвется вперёд, тот первый умрёт, пусть даже минует мину –
Идущий за ним злорадно сопит и пулю в затылок шлёт.
Он тоже падёт – всему свой черёд – сражённый ударом в спину,
И будет забыт, как тот, кто убит, как тот, кто его убьёт.
Весёлый палач, унылый трюкач, контроль за чужими снами,
Державный урод глядит на народ с портретов во всей красе.
Слюнявит конверт усердный стукач. Солдаты слюнявят знамя.
Освенцимский вальс, колымский фокстрот. Флаг поднят. Танцуют все.
И выхода нет. Что толку в борьбе? Бумага уже в конверте.
Ни лучших времен, ни громких имён – всё давит стальной каток.
Последний пейзаж, доступный тебе за восемь секунд до смерти –
Плакат на плацу, лохмотья знамён, затоптанный в грязь цветок…
@whiteXwall
Тщедушный трубач, краснея, как рак, натужно дудит в трубу.
Имперский штандарт, последний парад, четыреста грамм баланды,
Плакат на плацу, четвёртый барак, кокарда на низком лбу.
Кто смел, тот и съел, а кто не успел, тому куковать без пайки.
Метёт ли метель, цветёт ли сирень – оружие чистит взвод.
В двенадцать обед, в тринадцать расстрел, затянем потуже гайки,
На каждый патрон найдётся мишень, на каждый сапог – живот.
Торжественный марш с утра до утра вибрирует в каждом ухе,
Бездарный дурак и умный подлец куют величальный стих.
Решетки. Замки. Колодец двора. На пыльном окошке – мухи.
Кто тихо сидел, уже не жилец, кто громко кричал – затих.
Кто рвется вперёд, тот первый умрёт, пусть даже минует мину –
Идущий за ним злорадно сопит и пулю в затылок шлёт.
Он тоже падёт – всему свой черёд – сражённый ударом в спину,
И будет забыт, как тот, кто убит, как тот, кто его убьёт.
Весёлый палач, унылый трюкач, контроль за чужими снами,
Державный урод глядит на народ с портретов во всей красе.
Слюнявит конверт усердный стукач. Солдаты слюнявят знамя.
Освенцимский вальс, колымский фокстрот. Флаг поднят. Танцуют все.
И выхода нет. Что толку в борьбе? Бумага уже в конверте.
Ни лучших времен, ни громких имён – всё давит стальной каток.
Последний пейзаж, доступный тебе за восемь секунд до смерти –
Плакат на плацу, лохмотья знамён, затоптанный в грязь цветок…
@whiteXwall