Приключения Кати и её Киндла

С детства до тридцати с лишним я вела наполненную жизнь. Я и сейчас считаю, что это было правильно. Но я знать не знала, что твердая земля, на которой я крепко стояла, окажется тонким льдом, готовым треснуть в любую секунду. Я думала, что провалюсь под воду и замерзну насмерть на дне, но вода оказалась неожиданно теплой и имя ей было - "свободное время". Лежать в этой воде было приятнее, чем я себе представляла.

(с) Планария, Фумио Ямамото

Honor has been satisfied, I say, and the other women nod. As I bandage an arm, tie a corset tightly back into place, I think that if I were to design a duel, I would not imitate men. What does skill with a sword or a pistol prove about truth or right? Why must half of us always lose? Place the duelers in neighboring rooms and leave them there. Let them grow bored. Give them nothing to do but embroider and nothing to drink but tea. See how long they can stand the silence. See how long it takes before they are whispering through the wall, grateful for the sound of another voice, willing to admit that they were both wrong, willing to admit anything if it will set them free.

(c) Shit Cassandra Saw by Gwen Kirby

“Once, when he was an undergrad, one of his professors had told him that people’s lives could be divided into Histories, Tragedies and Comedies. Most lives were Histories, and sometimes Tragedies, but it was the truly fortunate who found themselves in Comedies.

But how to recognise which one I’m in? he sometimes wondered. And if he did, how would it help?"

(c) Country People by Daniel Mason

* * *
Думаю, многим знакомо ощущение, когда запрещают жить. Это происходит постепенно: косым взглядом, когда смеешься слишком открыто или включаешь любимую музыку через колонки. Смешком, когда надеваешь обтягивающие платье или красное пальто. Упреком, когда собираешься встретиться с подругами на час. Ограничения всегда вводятся незаметно, начинаются с малого, а заканчиваются тем, что нельзя любить, говорить, слышать, видеть, отсвечивать вообще.

* * *
Это почти неприлично, это нарушение чужих границ, когда говоришь вдруг — даже близкому другу — о произошедшем с тобой опыте умирания. Он не хотел этого знать, у него был хороший день и хорошее настроение, а тут ты со своим «пять лет назад мне поставили диагноз». Неудобно, правда?

* * *
Я очень хотела выжить, чтобы наконец начать жить.

(c) “Царствие мне небесное”, Вера Богданова

Warning
by Jenny Joseph

When I am an old woman I shall wear purple
With a red hat which doesn’t go, and doesn’t suit me.
And I shall spend my pension on brandy and summer gloves
And satin sandals, and say we’ve no money for butter.
I shall sit down on the pavement when I’m tired
And gobble up samples in shops and press alarm bells
And run my stick along the public railings
And make up for the sobriety of my youth.
I shall go out in my slippers in the rain
And pick the flowers in other people’s gardens
And learn to spit.

You can wear terrible shirts and grow more fat
And eat three pounds of sausages at a go
Or only bread and pickle for a week
And hoard pens and pencils and beermats and things in boxes.

But now we must have clothes that keep us dry
And pay our rent and not swear in the street
And set a good example for the children.
We must have friends to dinner and read the papers.

But maybe I ought to practise a little now?
So people who know me are not too shocked and surprised
When suddenly I am old, and start to wear purple.

#williwaw_reads_poetry

К счастью, кроме родителей — как бы они ни были хороши или плохи — на пути своего взросления мы встречаем множество других людей. Некоторые из них способны научить нас тому, чему самые близкие не могли — чаще всего потому, что сами не умели. Многим из нас повезло вовремя найти "среду обитания", в которой ум и самостоятельность не счи­тались чем-то вредным и неестественным для женщины. И разговаривая с теми, кто состоялся — по-человечески, по-женски, по самому строгому про­фессиональному счету, — не устаешь удивляться, сколько из них в свой час были буквально спасены каким-нибудь кружком юных натуралистов, школь­ным литературным семинаром, не уставшей от жизни учительницей, "умны­ми разговорами" компании старшего брата, уроками верховой езды... Ни­когда не известно заранее, какими путями приходят к нам люди, встречи с которыми по-настоящему освобождают нас, дают "разрешение на взлет". Но очень важно помнить их с благодарностью и знать, что и на более поздних поворотах дороги они существуют, настоящие учителя. Те, которые уважают способности учениц и при этом сами не стремятся самоутверждаться за их счет — потому что в этом виде самоутверждения не нуждаются.

Один мой старинный знакомый, как раз принадлежащий к редкой породе та­ких учителей, обронил однажды в разговоре: "По-настоящему умная жен­щина не бывает обычно ни безумно счастлива, ни отчаянно несчастна, раз­ве что моментами. Как и всякий умный человек, она стремится осознавать, понимать то, что происходит — с нею самой, с другими. В печали это уте­шает, а в радости убавляет радужных красок. Ей, возможно, тяжелее в моло­дости, но в зрелые годы все складывается, и складывается прекрасно, да... Часто совершенно неожиданным для всех образом". И на мой осторожный вопрос: "А много ли Вы знаете таких женщин?" — удивленное: "Голубчик мой, да их куда больше, чем принято считать, на них же мир держится!"

(с) "Я у себя одна, или Веретено Василисы", Екатерина Михайлова