Андрей Клишас, сенатор РФ @andreyklishas специально для Друида @wisedruidd
Доктрина Монро, изложенная в 1823 году президентом США Джеймсом Монро в послании Конгрессу, вновь обретает актуальность на фоне недавних событий в Венесуэле, где американские военные провели операцию по захвату и вывозу Николаса Мадуро в США. Это событие демонстрирует, как политика вмешательства в дела Западного полушария эволюционирует в современные формы, игнорируя современные нормы международного права. Произошедшее вновь заставляет задуматься о том, насколько глубоко идея эксепционализма и американской исключительности "зашита" в политике и мировосприятии США.
Суть доктрины Монро сводилась к предупреждению европейским державам о том, что любое вмешательство в дела американских континентов будет рассматриваться как угроза интересам и безопасности США, в то время как они оставляют за собой право на доминирование в регионе. Принятая в эпоху колониализма, она изначально позиционировалась как защитный механизм, но быстро превратилась в инструмент политического давления, оправдывая вмешательства во внутренние дела государств Западного полушария и подчёркивая идею так называемого "заднего двора" США.
Как показывает практика, в современном контексте доктрина Монро не только не утратила своей значимости, а, напротив, интегрировалась в нарратив о "порядке, основанном на правилах", где последние определяются Вашингтоном. А расцветающий американский эксепционализм – вера в исключительность США как "сияющего града на холме" – только усиливает подобный нарратив, позволяя игнорировать суверенитет других государств под предлогом демократизации или безопасности и оправдывать, как мы увидели, фактически любую форму вмешательства во внутренние дела.
В этом смысле венесуэльский эпизод выглядит не аномалией, а логичным продолжением и развитием американской политической традиции. Захват и вывоз действующего главы государства с территории суверенной страны демонстрирует откровенное презрение к международному праву и принципу суверенитета и отсутствие каких-либо правовых или политических ограничений, если того требуют американские интересы. Это и есть новая итерация доктрины Монро – более дерзкая, менее завуалированная и потому особенно показательная.
И хотя очевидно, что произошедшее в Венесуэле – безответственная и крайне опасная с точки зрения своих потенциальных последствий политическая авантюра, важно понимать, что это новая реальность мировой политики во главе с США и их эксепционализмом.
В этом контексте весьма показательными стали недавние заявления американской администрации о декларации Западного полушария в качестве исключительной зоны влияния Вашингтона. В этой логике находятся и активно транслируемые США планы по установлению контроля на Гренландией и Канадой. А учитывая недавний венесуэльский эпизод, практическая реализация таких планов, в том числе силовым методом, не кажется уже таким уж невероятным сценарием.
Думается, ключевой вывод из всего этого – США абсолютно наплевать на неудобные для них правила межгосударственного взаимодействия, если того требует политическая целесообразность и необходимость "отстаивания" американских интересов, в первую очередь экономических. Доктрина Монро в этом контексте только лишь демонстрирует глубину укоренившейся в Вашингтоне идеи эксепционализма. А её текущие проявления, даже если это предполагает похищение президента другого государства, трусливые европейские союзники предпочтут оставить без ответа, избегая конфронтации со старшим партнёром.
Доктрина Монро, изложенная в 1823 году президентом США Джеймсом Монро в послании Конгрессу, вновь обретает актуальность на фоне недавних событий в Венесуэле, где американские военные провели операцию по захвату и вывозу Николаса Мадуро в США. Это событие демонстрирует, как политика вмешательства в дела Западного полушария эволюционирует в современные формы, игнорируя современные нормы международного права. Произошедшее вновь заставляет задуматься о том, насколько глубоко идея эксепционализма и американской исключительности "зашита" в политике и мировосприятии США.
Суть доктрины Монро сводилась к предупреждению европейским державам о том, что любое вмешательство в дела американских континентов будет рассматриваться как угроза интересам и безопасности США, в то время как они оставляют за собой право на доминирование в регионе. Принятая в эпоху колониализма, она изначально позиционировалась как защитный механизм, но быстро превратилась в инструмент политического давления, оправдывая вмешательства во внутренние дела государств Западного полушария и подчёркивая идею так называемого "заднего двора" США.
Как показывает практика, в современном контексте доктрина Монро не только не утратила своей значимости, а, напротив, интегрировалась в нарратив о "порядке, основанном на правилах", где последние определяются Вашингтоном. А расцветающий американский эксепционализм – вера в исключительность США как "сияющего града на холме" – только усиливает подобный нарратив, позволяя игнорировать суверенитет других государств под предлогом демократизации или безопасности и оправдывать, как мы увидели, фактически любую форму вмешательства во внутренние дела.
В этом смысле венесуэльский эпизод выглядит не аномалией, а логичным продолжением и развитием американской политической традиции. Захват и вывоз действующего главы государства с территории суверенной страны демонстрирует откровенное презрение к международному праву и принципу суверенитета и отсутствие каких-либо правовых или политических ограничений, если того требуют американские интересы. Это и есть новая итерация доктрины Монро – более дерзкая, менее завуалированная и потому особенно показательная.
И хотя очевидно, что произошедшее в Венесуэле – безответственная и крайне опасная с точки зрения своих потенциальных последствий политическая авантюра, важно понимать, что это новая реальность мировой политики во главе с США и их эксепционализмом.
В этом контексте весьма показательными стали недавние заявления американской администрации о декларации Западного полушария в качестве исключительной зоны влияния Вашингтона. В этой логике находятся и активно транслируемые США планы по установлению контроля на Гренландией и Канадой. А учитывая недавний венесуэльский эпизод, практическая реализация таких планов, в том числе силовым методом, не кажется уже таким уж невероятным сценарием.
Думается, ключевой вывод из всего этого – США абсолютно наплевать на неудобные для них правила межгосударственного взаимодействия, если того требует политическая целесообразность и необходимость "отстаивания" американских интересов, в первую очередь экономических. Доктрина Монро в этом контексте только лишь демонстрирует глубину укоренившейся в Вашингтоне идеи эксепционализма. А её текущие проявления, даже если это предполагает похищение президента другого государства, трусливые европейские союзники предпочтут оставить без ответа, избегая конфронтации со старшим партнёром.