Присаживайтесь поудобнее и наливайте спасительный утренний чаек. Сейчас будет реальная история поиска работы в Дубае на senior роли от моего хорошего друга.
Я приехал в ОАЭ, как и многие, по релокации. То есть не искал работу уже на месте и не переезжал «в никуда» — меня перевезла компания. Условия были очень хорошими. Позже я понял, что они были существенно выше рынка или, по крайней мере, соответствовали тому уровню, который в ОАЭ действительно сложно получить.
Первое время меня все устраивало. Но постепенно я понял три вещи: мне нравится жить в Эмиратах, я хочу развиваться дальше, а работа в компании с российскими фаундерами и российским менеджментом — это не история в долгую.
Примерно на втором году жизни в Дубае я понял, что пора постепенно искать новую работу. В компании начали появляться тревожные сигналы: часто менялся менеджмент, руководители приходили и уходили, несколько раз звучали разговоры о возможных сокращениях. Уже в сентябре 2024 года стало понятно, что ситуация может ухудшиться.
Именно тогда начался мой поиск работы. Пока еще в спокойном режиме: я откликался на вакансии через LinkedIn и использовал контакты по магистратуре в Великобритании. У нас очень активное сообщество выпускников в WhatsApp, где регулярно появляются интересные вакансии. Именно с сентября 2024 года я отсчитываю начало своего поиска.
С сентября 2024-го по июль 2025-го это был скорее медленный поиск. Я подавался на вакансии, проходил собеседования, иногда доходил до интервью с нанимающим менеджером, но дальше процесс останавливался.
Главной причиной практически всегда были две вещи: отсутствие UAE exposure и local experience.
Работодателям нужен практический опыт взаимодействия со стейкхолдерами именно в ОАЭ — государственными органами, бизнесом, местными регуляторами. Несмотря на то, что я занимался международной деятельностью, дубайский офис нашей компании был лишь местом базирования. Мы не работали с эмиратскими государственными структурами, поэтому такого опыта у меня не было. И каким бы сильным ни был кандидат, если есть человек с аналогичным опытом именно в ОАЭ, преимущество почти всегда будет у него.
Позже появился еще один фактор — арабский язык. Забавно, что арабский язык я знаю. На разговорном уровне могу общаться, и это всегда приятно удивляет людей. Но этого недостаточно, чтобы вести официальные переговоры, поэтому пройти языковой фильтр было невозможно.
Весной 2025 года компания объявила о полном сокращении нетрейдинговых функций. Мне предложили либо вернуться в Россию, либо взять компенсацию и завершить работу. Я выбрал второй вариант. С июля 2025 года начался уже полноценный, активный поиск работы.
Довольно быстро я понял, что столкнулся сразу с несколькими серьезными ограничениями.
Первое — очень узкий профиль. До 2022 года он был сильным конкурентным преимуществом. Позже ситуация изменилась. У меня российский паспорт, профиль полностью построен вокруг международной деятельности, но с российским опытом, нет профессионального арабского языка и отсутствует UAE exposure. Все это существенно сокращало количество подходящих вакансий.
Кроме того, сам рынок изменился. Сейчас работодатели часто хотят видеть практически стопроцентное совпадение с job description. Это не преувеличение — нужно действительно закрывать почти все требования, чтобы тебя вообще пригласили на интервью. Поэтому поиск работы превращается в постоянную исследовательскую работу: нужно ежедневно мониторить рынок, понимать, какие вакансии подходят именно тебе, и очень выборочно откликаться.
Основных каналов поиска у меня было два. Первый — LinkedIn. Второй — нетворкинг.
Нетворкингом я занимался практически десять месяцев. Через LinkedIn я находил людей с похожим профессиональным опытом или сотрудников компаний, которые были мне интересны. Я писал им, просил встретиться на кофе и поговорить.
Иногда одно знакомство приводило к следующему, потом еще к одному, и иногда это действительно заканчивалось собеседованием. Но это очень напоминает воронку продаж.
Я приехал в ОАЭ, как и многие, по релокации. То есть не искал работу уже на месте и не переезжал «в никуда» — меня перевезла компания. Условия были очень хорошими. Позже я понял, что они были существенно выше рынка или, по крайней мере, соответствовали тому уровню, который в ОАЭ действительно сложно получить.
Первое время меня все устраивало. Но постепенно я понял три вещи: мне нравится жить в Эмиратах, я хочу развиваться дальше, а работа в компании с российскими фаундерами и российским менеджментом — это не история в долгую.
Примерно на втором году жизни в Дубае я понял, что пора постепенно искать новую работу. В компании начали появляться тревожные сигналы: часто менялся менеджмент, руководители приходили и уходили, несколько раз звучали разговоры о возможных сокращениях. Уже в сентябре 2024 года стало понятно, что ситуация может ухудшиться.
Именно тогда начался мой поиск работы. Пока еще в спокойном режиме: я откликался на вакансии через LinkedIn и использовал контакты по магистратуре в Великобритании. У нас очень активное сообщество выпускников в WhatsApp, где регулярно появляются интересные вакансии. Именно с сентября 2024 года я отсчитываю начало своего поиска.
С сентября 2024-го по июль 2025-го это был скорее медленный поиск. Я подавался на вакансии, проходил собеседования, иногда доходил до интервью с нанимающим менеджером, но дальше процесс останавливался.
Главной причиной практически всегда были две вещи: отсутствие UAE exposure и local experience.
Работодателям нужен практический опыт взаимодействия со стейкхолдерами именно в ОАЭ — государственными органами, бизнесом, местными регуляторами. Несмотря на то, что я занимался международной деятельностью, дубайский офис нашей компании был лишь местом базирования. Мы не работали с эмиратскими государственными структурами, поэтому такого опыта у меня не было. И каким бы сильным ни был кандидат, если есть человек с аналогичным опытом именно в ОАЭ, преимущество почти всегда будет у него.
Позже появился еще один фактор — арабский язык. Забавно, что арабский язык я знаю. На разговорном уровне могу общаться, и это всегда приятно удивляет людей. Но этого недостаточно, чтобы вести официальные переговоры, поэтому пройти языковой фильтр было невозможно.
Весной 2025 года компания объявила о полном сокращении нетрейдинговых функций. Мне предложили либо вернуться в Россию, либо взять компенсацию и завершить работу. Я выбрал второй вариант. С июля 2025 года начался уже полноценный, активный поиск работы.
Довольно быстро я понял, что столкнулся сразу с несколькими серьезными ограничениями.
Первое — очень узкий профиль. До 2022 года он был сильным конкурентным преимуществом. Позже ситуация изменилась. У меня российский паспорт, профиль полностью построен вокруг международной деятельности, но с российским опытом, нет профессионального арабского языка и отсутствует UAE exposure. Все это существенно сокращало количество подходящих вакансий.
Кроме того, сам рынок изменился. Сейчас работодатели часто хотят видеть практически стопроцентное совпадение с job description. Это не преувеличение — нужно действительно закрывать почти все требования, чтобы тебя вообще пригласили на интервью. Поэтому поиск работы превращается в постоянную исследовательскую работу: нужно ежедневно мониторить рынок, понимать, какие вакансии подходят именно тебе, и очень выборочно откликаться.
Основных каналов поиска у меня было два. Первый — LinkedIn. Второй — нетворкинг.
Нетворкингом я занимался практически десять месяцев. Через LinkedIn я находил людей с похожим профессиональным опытом или сотрудников компаний, которые были мне интересны. Я писал им, просил встретиться на кофе и поговорить.
Иногда одно знакомство приводило к следующему, потом еще к одному, и иногда это действительно заканчивалось собеседованием. Но это очень напоминает воронку продаж.