Журчит арык, падают желуди, тяжело дышит в темноте неоновый ошейник. Все должно бы говорить об умиротворении, но не помещается в катастрофу. И правда: мопед расстреливает и дыхание, и воду, потом взрывается на повороте. Крупные мужики с рюкзаками душно обнимают худенький памятник Цоя, жмут его под мышку. Когда-то писали «Цой жив» на стене гаража, а теперь блестят лысиной. Устало и чуть-чуть мимо писают фонтаны. На каждой лавочке - от Гоголя до Абая - негромкие разговоры. Хотя мама Кузьмича обливалась... Короче, когда родился сын… Бл.., это прикол! ….классической музыки. Я помню, когда… - на придаточное наехал автобус, но бог с ним, я сам помню, как последней осенью шел по вырубленной в лесу поляне, и высоко тянулась желтая трава. Но это неправильно помнить, поэтому тесню все прочее тремя вполне конкретными вещами: слоеное тесто «Бабушка Аня», пластырь (купил кроссовки), хлоргексидин для (необъяснимой, но заслуженной) раны на руке. А поскольку иду так я давно, экономлю воздух, получается: бабушка, пластырь, рана. Закончу надписью, выставившей локти из подвального окна SKY EAGLE. Ну-ну…