А что еще хорошего? Мы узнали – на все будущие времена – что предприятия что-то стоят, от нуля до многих сотен миллиардов. Всё, что было создано в России за XX век (и не только), получило свою цену. Вдруг, из ничего был рожден рынок акций. Среди нас вдруг оказались те (хотя их немного), кто вложился ваучерами выгодно – в акции крупнейших сырьевых компаний, которые потом росли как на дрожжах.
Да, у рынка акций потом была сложная судьба, на нем было множество кризисов и спекуляций, он был и остается малым и несовершенным – но все-таки он есть, он существует и по-прежнему может дать в будущем шансы привлечь крупнейшие капиталы, свои и иностранные, на модернизацию и рост благосостояния в России.
А что же в приватизации предприятий было – не так? Что было на «темной стороне улицы»? Приватизация была шоковой, короткой по времени, ударной. Десяткам миллионов людей дали распорядиться куском имущества – ваучером – в котором они ничего не понимали, при огромном недоверии к властям после всех страстей 1989 – 1993 годов. Ваучеры могли свободно покупаться – продаваться, так же, как и акции, купленные на них. От них полуголодное население немедленно стало избавляться – и задешево. Не было никаких ограничений в том, чтобы скупить их и потом, обменяв на акции, получить контроль за предприятиями. Наоборот, это даже приветствовалось. Ключевая идея состояла в том, что «эффективные собственники», личные владельцы предприятий, не только средних и мелких, но даже и крупнейших, должны ими владеть (лично или вместе с государством), чтобы распорядиться ими по-хозяйски и провести на них модернизацию.
А что в результате? Мы - подавляющее большинство населения - оказались отделены от собственности на всю массу бывших «советских предприятий», часто созданных буквально на костях. Это так называемое «обезземеливание», многажды проклятое «первоначальное накопление капитала», хорошо известное в мировой истории. Ваучеры и акции, полученные на них, свободно скупались, превращались в крупные пакеты, в контрольные участия в бизнесах. Приватизация криминализировалась. Была открыта дорожка для создания вертикалей, для подавления малого бизнеса, для того, чтобы экономика стала сырьевой, пронизанной монополиями / олигополиями, со вновь растущей ролью государства и «олигархов». Никогда российская история не знала олигархов – и вот, наконец, они здесь, и народ им не очень рад.
Все попытки обусловить приватизацию новыми инвестициями, запретить менять профили предприятий оказались, в целом, по итогам 1990-х, безуспешными. Началась спекулятивная скупка иностранцами дешевых российских активов. Возник и лопнул в 1997 – 1998 годах гигантский пузырь на рынках акций, принесший многим семьям разорение.
Массовые иностранные инвестиции на модернизацию в Россию не пришли. Открытие Россией рынка для импортных товаров принесло разорение огромному числу предприятий, ничем не прикрытых, не успевших перестроиться. Мы, вместо большой универсальной экономики, вошедшей в рынок в начале 1990-х, стали сырьевой страной, со многими пустыми продуктовыми нишами, заполненными импортом. Вместо станков – торговые центры, вместо технологий, научных и инженерных школ – воспоминания о том, какими они были. Вместо кипящих технических инноваций во всех отраслях – конкурсы в вузах на «юристов, менеджеров и госслужащих».
Исчезли тысячи имен известных предприятий, созданных еще в XIX - начале XX веков. Интересы новых владельцев, имевших контрольные участия в бывших советских предприятиях, сыграли во всем этом ключевую роль.
Да, у рынка акций потом была сложная судьба, на нем было множество кризисов и спекуляций, он был и остается малым и несовершенным – но все-таки он есть, он существует и по-прежнему может дать в будущем шансы привлечь крупнейшие капиталы, свои и иностранные, на модернизацию и рост благосостояния в России.
А что же в приватизации предприятий было – не так? Что было на «темной стороне улицы»? Приватизация была шоковой, короткой по времени, ударной. Десяткам миллионов людей дали распорядиться куском имущества – ваучером – в котором они ничего не понимали, при огромном недоверии к властям после всех страстей 1989 – 1993 годов. Ваучеры могли свободно покупаться – продаваться, так же, как и акции, купленные на них. От них полуголодное население немедленно стало избавляться – и задешево. Не было никаких ограничений в том, чтобы скупить их и потом, обменяв на акции, получить контроль за предприятиями. Наоборот, это даже приветствовалось. Ключевая идея состояла в том, что «эффективные собственники», личные владельцы предприятий, не только средних и мелких, но даже и крупнейших, должны ими владеть (лично или вместе с государством), чтобы распорядиться ими по-хозяйски и провести на них модернизацию.
А что в результате? Мы - подавляющее большинство населения - оказались отделены от собственности на всю массу бывших «советских предприятий», часто созданных буквально на костях. Это так называемое «обезземеливание», многажды проклятое «первоначальное накопление капитала», хорошо известное в мировой истории. Ваучеры и акции, полученные на них, свободно скупались, превращались в крупные пакеты, в контрольные участия в бизнесах. Приватизация криминализировалась. Была открыта дорожка для создания вертикалей, для подавления малого бизнеса, для того, чтобы экономика стала сырьевой, пронизанной монополиями / олигополиями, со вновь растущей ролью государства и «олигархов». Никогда российская история не знала олигархов – и вот, наконец, они здесь, и народ им не очень рад.
Все попытки обусловить приватизацию новыми инвестициями, запретить менять профили предприятий оказались, в целом, по итогам 1990-х, безуспешными. Началась спекулятивная скупка иностранцами дешевых российских активов. Возник и лопнул в 1997 – 1998 годах гигантский пузырь на рынках акций, принесший многим семьям разорение.
Массовые иностранные инвестиции на модернизацию в Россию не пришли. Открытие Россией рынка для импортных товаров принесло разорение огромному числу предприятий, ничем не прикрытых, не успевших перестроиться. Мы, вместо большой универсальной экономики, вошедшей в рынок в начале 1990-х, стали сырьевой страной, со многими пустыми продуктовыми нишами, заполненными импортом. Вместо станков – торговые центры, вместо технологий, научных и инженерных школ – воспоминания о том, какими они были. Вместо кипящих технических инноваций во всех отраслях – конкурсы в вузах на «юристов, менеджеров и госслужащих».
Исчезли тысячи имен известных предприятий, созданных еще в XIX - начале XX веков. Интересы новых владельцев, имевших контрольные участия в бывших советских предприятиях, сыграли во всем этом ключевую роль.