Борщевик — не враг.
Все знают борщевик как растение, от которого ожоги. Это правда. Но есть вторая часть истории, о которой почти не говорят.
Борщевик не пришёл сам. Его посадили.
В 1940-х его завезли специально — как корм для скота. Он рос быстрее всех и давал огромную зелёную массу. Потом выяснилось: молоко от него горчит, а сок жжёт кожу. Программу свернули. А растение осталось. И пошло гулять само.
Теперь на борьбу с ним каждый год тратят бюджеты. Косят, травят, снова косят. Результата почти нет.
А теперь конкретные плюсы:
— Из борщевика получают вещество, которым лечат псориаз и витилиго. Настоящая медицина, не травничество. Его закупают за границей. Хотя оно растёт у нас вдоль каждой дороги. Бесплатно.
— Из стебля делают целлюлозу, спирт, топливные пеллеты, уголь для фильтров. Сырьё, которое не надо сажать и поливать.
— Из семян — масла для защиты растений от вредителей.
— С гектара выходит больше ста тонн массы. Без удобрений, без ухода, без человека вообще.
Получается, платим деньги за то, чтобы уничтожить то, на чём могли бы зарабатывать.
Конечно, всё это про заводскую переработку. Руками борщевик трогать нельзя. Сок плюс солнце — ожог, который заживает месяцами. Это не страшилка, это химия.
И косить его всё равно придётся. Вопрос только в том, что делать со скошенным — вывозить на свалку или продавать.
Похожая история была в Китае. В 1958-м там решили уничтожить воробьёв — те клюют зерно. Убили сотни миллионов птиц. А потом оказалось, что воробьи ели ещё и насекомых. Пошла саранча, посыпался урожай, и всё это легло в голод 1959–1961 годов.
Ошибка в обоих случаях одна: посчитали один плюс и один минус, а систему целиком — нет.
Все знают борщевик как растение, от которого ожоги. Это правда. Но есть вторая часть истории, о которой почти не говорят.
Борщевик не пришёл сам. Его посадили.
В 1940-х его завезли специально — как корм для скота. Он рос быстрее всех и давал огромную зелёную массу. Потом выяснилось: молоко от него горчит, а сок жжёт кожу. Программу свернули. А растение осталось. И пошло гулять само.
Теперь на борьбу с ним каждый год тратят бюджеты. Косят, травят, снова косят. Результата почти нет.
А теперь конкретные плюсы:
— Из борщевика получают вещество, которым лечат псориаз и витилиго. Настоящая медицина, не травничество. Его закупают за границей. Хотя оно растёт у нас вдоль каждой дороги. Бесплатно.
— Из стебля делают целлюлозу, спирт, топливные пеллеты, уголь для фильтров. Сырьё, которое не надо сажать и поливать.
— Из семян — масла для защиты растений от вредителей.
— С гектара выходит больше ста тонн массы. Без удобрений, без ухода, без человека вообще.
Получается, платим деньги за то, чтобы уничтожить то, на чём могли бы зарабатывать.
Конечно, всё это про заводскую переработку. Руками борщевик трогать нельзя. Сок плюс солнце — ожог, который заживает месяцами. Это не страшилка, это химия.
И косить его всё равно придётся. Вопрос только в том, что делать со скошенным — вывозить на свалку или продавать.
Похожая история была в Китае. В 1958-м там решили уничтожить воробьёв — те клюют зерно. Убили сотни миллионов птиц. А потом оказалось, что воробьи ели ещё и насекомых. Пошла саранча, посыпался урожай, и всё это легло в голод 1959–1961 годов.
Ошибка в обоих случаях одна: посчитали один плюс и один минус, а систему целиком — нет.