Вечный спор о том, к какому лагерю мы принадлежим — к Западу или к Востоку, — поразительным образом напоминает детскую игру, где нужно обязательно выбрать команду, чтобы не остаться в гордом и одиноком аутсайдерстве. Сама эта парадигма, с её навязчивой бинарностью, выглядит как сценарий, написанный кем-то другим, где России отведена роль вечно несчастного ребёнка, который тянется то к одной, то к другой группе сверстников на площадке, отчаянно надеясь, что его наконец-то примут в игру. Эта позиция — по определению проигрышная, ведь она заранее признаёт чужое лидерство и право определять правила, на которых вообще возможно это «прибиться».
Но прежде чем метаться между этими условными полюсами, следовало бы для начала честно спросить себя: а кого, собственно, мы имеем в виду, бросаясь этими терминами? Что есть этот монолитный «Запад»? Это прагматичные немцы с их идеей орднунга, темпераментные итальянцы, сумеречные норвежцы, консервативные сербы, считающие себя оплотом православия на Балканах, или греки, чья культура является колыбелью той самой западной цивилизации, но которые экономически и политически сегодня зачастую смотрят скорее на Восток? Сводить это калейдоскопическое разнообразие к единому знаменателю — занятие не просто упрощённое, но и откровенно наивное.
То же самое и с «Востоком». Это технократический и конфуцианский Китай, для которого мы — младший и не всегда надёжный партнёр? Это бывшие братские республики Средней Азии, вроде Узбекистана, с которым нас связывает общее советское прошлое, но абсолютно разное видение будущего? Или, быть может, это иранцы — наследники древней Персидской империи и оплот шиитского фундаментализма? А как насчёт, к примеру, Малайзии — быстроразвивающейся мусульманской страны с сильными буддийскими и индуистскими общинами, строящей собственный цифровой суверенитет? Смешивать их в одну архаичную «восточную» массу — значит демонстрировать вопиющее непонимание реальной картины мира.
Сама дихотомия «Восток — Запад» — это гигантское интеллектуальное упрощение, удобный, но давно устаревший ярлык, который мы наклеиваем на невообразимо сложную и многополярную реальность. Загоняя себя в это прокрустово ложе, мы добровольно обедняем не только свою картину мира, но и пространство для манёвра. Ведь мир куда богаче и интереснее. Это и Индия — демократический гигант с архаичной кастовой системой и космической программой. Это и Бразилия — плавильный котёл культур, диктующая моду в агрокомплексе. Это и Турция — светское государство с правящей исламистской партией, наследница Османской империи и кандидат в члены ЕС. Это целый континент Африки, где рука об руку живут племенной уклад и кремниевые долины.
Россия исторически и географически является уникальным явлением — цивилизационным мостом, гибридом, ассимилировавшим в себе элементы и византийского мистицизма, и монгольской степной воли, и европейского Просвещения, и советского технократического проекта. Наша сила всегда была не в выборе одной из сторон, а в способности быть собой — сложными, неудобными, непонятными для внешнего взгляда, но самодостаточными. Вместо того чтобы проситься в чужую компанию, давно пора осознать, что мы и есть та самая компания, та самая цивилизация, с которой другие могут захотеть или не захотеть иметь дело. Игра на чужом поле по чужим правилам заведомо обречена на провал. Гораздо продуктивнее строить своё.
Ваш Юрий Долгорукий
Но прежде чем метаться между этими условными полюсами, следовало бы для начала честно спросить себя: а кого, собственно, мы имеем в виду, бросаясь этими терминами? Что есть этот монолитный «Запад»? Это прагматичные немцы с их идеей орднунга, темпераментные итальянцы, сумеречные норвежцы, консервативные сербы, считающие себя оплотом православия на Балканах, или греки, чья культура является колыбелью той самой западной цивилизации, но которые экономически и политически сегодня зачастую смотрят скорее на Восток? Сводить это калейдоскопическое разнообразие к единому знаменателю — занятие не просто упрощённое, но и откровенно наивное.
То же самое и с «Востоком». Это технократический и конфуцианский Китай, для которого мы — младший и не всегда надёжный партнёр? Это бывшие братские республики Средней Азии, вроде Узбекистана, с которым нас связывает общее советское прошлое, но абсолютно разное видение будущего? Или, быть может, это иранцы — наследники древней Персидской империи и оплот шиитского фундаментализма? А как насчёт, к примеру, Малайзии — быстроразвивающейся мусульманской страны с сильными буддийскими и индуистскими общинами, строящей собственный цифровой суверенитет? Смешивать их в одну архаичную «восточную» массу — значит демонстрировать вопиющее непонимание реальной картины мира.
Сама дихотомия «Восток — Запад» — это гигантское интеллектуальное упрощение, удобный, но давно устаревший ярлык, который мы наклеиваем на невообразимо сложную и многополярную реальность. Загоняя себя в это прокрустово ложе, мы добровольно обедняем не только свою картину мира, но и пространство для манёвра. Ведь мир куда богаче и интереснее. Это и Индия — демократический гигант с архаичной кастовой системой и космической программой. Это и Бразилия — плавильный котёл культур, диктующая моду в агрокомплексе. Это и Турция — светское государство с правящей исламистской партией, наследница Османской империи и кандидат в члены ЕС. Это целый континент Африки, где рука об руку живут племенной уклад и кремниевые долины.
Россия исторически и географически является уникальным явлением — цивилизационным мостом, гибридом, ассимилировавшим в себе элементы и византийского мистицизма, и монгольской степной воли, и европейского Просвещения, и советского технократического проекта. Наша сила всегда была не в выборе одной из сторон, а в способности быть собой — сложными, неудобными, непонятными для внешнего взгляда, но самодостаточными. Вместо того чтобы проситься в чужую компанию, давно пора осознать, что мы и есть та самая компания, та самая цивилизация, с которой другие могут захотеть или не захотеть иметь дело. Игра на чужом поле по чужим правилам заведомо обречена на провал. Гораздо продуктивнее строить своё.
Ваш Юрий Долгорукий