Зачем мы такие? | Альбина Галлямова

Если вам сейчас так же плохо, как и мне. Прочитайте часть 4 «Душа и колючая проволка» произведения Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

Ощутимая длительность – для размышлений. Угрызений совести не знает Архипелаг. Почти поголовное сознание невиновности. Редкость лагерных самоубийств. Несколько случаев их. Большая сила воли или малая? Чувство всеобщей правоты, народного испытания. Очищение мыслей с тюремными годами. Пойдёшь направо, пойдёшь налево… Самоприказ «дожить!». Те, кто не хотят меняться. Благотворные перерождения в тюрьме. А в лагере? Семинар предсмертников. Любить жизнь – так и самую тяжкую. Когда мысль о свободе становится насильственной.

В нашем почти поголовном сознании невиновности росло главное отличие нас – от каторжников Достоевского, от каторжников П. Якубовича. Там – сознание заклятого отщепенства, у нас – уверенное понимание, что любого вольного вот так же могут загрести, как и меня; что колючая проволока разделила нас условно. Там у большинства – безусловное сознание личной вины, у нас – сознание какой-то многомиллионной напасти. А от напасти – не пропа́сти. Надо её пережить.

Надо же где-то искать стойкость, чтобы все это пережить

Во флагманском журнале по социобиологии Evolution and Human Behavior (ранее он так и назывался Ethology and Sociobiology) вышла моя совместная с международной командой статья о связи социосексуальности, стратегии истории жизни и репродуктивного успеха. Она была направлена на разрешение вопроса, по которому было очень много споров в литературе.

Социосексуальность — это индивидуальные различия в открытости сексуальным отношениям без долгосрочных обязательств или без стремления к устойчивому союзу. Она включает позитивное отношение к случайному сексу, желание таких контактов и фактическое поведение. Поведенческий компонент в нашем исследовании измерялся числом разных партнёров, с которыми человек имел сексуальные отношения, не стремясь к долгосрочной связи: от нуля до двадцати и более.

В психологической части теории истории жизни социосексуальность часто рассматривают как компонент континуума быстрой–медленной стратегий истории жизни. Согласно классической интерпретации, высокая экзогенная смертность и непредсказуемость могут смещать распределение ресурсов в сторону более раннего воспроизводства и больших брачных или сексуальных усилий при относительно меньших инвестициях в длительное партнёрство и каждого отдельного ребёнка. Отсюда сразу возникает логичная гипотеза, что неограниченная социосексуальность должна быть связана с относительно быстрой стратегией истории жизни и большим числом детей, особенно у мужчин.

Однако это общее ожидание содержит по меньшей мере четыре различимых эмпирических предположения: (1) социосексуальность входит в более широкий комплекс признаков стратегии истории жизни; (2) ориентация на краткосрочные отношения связана с большим реализованным числом детей; (3) связи, наблюдаемые между странами, имеют то же направление на индивидуальном уровне; (4) связь между сексуальным поведением и воспроизводством сохраняется в современных обществах, несмотря на институциональное разделение сексуальности, брака и деторождения.

У человека между сексуальным поведением и рождением детей располагаются брачные и гендерные нормы, формирование и устойчивость союза, возраст начала деторождения, родственная поддержка и доступность контрацепции. Поэтому большее число партнёров без ориентации на долгосрочные отношения может указывать на более выраженное краткосрочные брачные усилия, но не обязательно приводит к большему числу детей. Для женщин потенциальный репродуктивный выигрыш от увеличения числа партнёров дополнительно ограничен беременностью, лактацией и минимально возможными интервалами между рождениями.

Мы проверили это на аналитической выборке из более чем 80 тыс. гетеросексуальных мужчин и женщин, проживавших в 92 странах. Многоуровневые модели позволили разделить: (1) индивидуальное отклонение социосексуальности от среднего уровня в своей стране; (2) средний уровень социосексуальности среди участников каждой страны; (3) страновой демографический режим, представленный индексом относительно быстрой стратегии истории жизни. Этот индекс был построен из суммарного коэффициента рождаемости, числа рождений у женщин 15–19 лет на тысячу женщин соответствующего возраста и смертности до 40 лет. Чтобы оценить эти модели мой компьютер беспрерывно считал несколько дней...

Внутри стран более социосексуально неограниченные люди в среднем имели меньше детей. Связь обнаруживалась для установок и желания случайного секса, числа партнёров, с которыми участники не стремились строить долгосрочные отношения, и общего показателя социосексуальности. У женщин она была сильнее, чем у мужчин.

На межстрановом уровне результаты различались. Средний уровень установок и желания случайного секса среди участников страны не был связан с числом детей. Напротив, в странах, где участники в среднем сообщали о большем числе сексуальных партнёров, с которыми они не стремились строить долгосрочные отношения, число детей было несколько выше. Таким образом, именно поведенческий показатель имел отрицательную связь с числом детей внутри стран и положительную — между странами.

Отдельная устойчивая ассоциация была обнаружена для демографического режима. В странах с относительно более быстрой стратегией истории жизни участники в среднем имели больше детей. Этот контекст также менял внутристрановую связь между числом партнёров без ориентации на долгосрочные отношения и числом детей: в более "медленных" обществах она была более выраженно отрицательной, а в более "быстрых" ослабевала, особенно у мужчин, хотя в среднем не становилась положительной. У мужчин в наиболее "быстрых" странах эта связь приближалась к нулю, но не становилась положительной.

Более "быстрые" страны первоначально характеризовались более ограниченной социосексуальностью, что противоречило прямому теоретическому ожиданию. Однако этот результат исчезал после учёта богатства, образования, гендерного равенства и интенсивности родственных институтов. Следовательно, после учёта этих характеристик данные не обнаружили независимой остаточной связи между демографическим режимом страны и средним уровнем социосексуальности. Это согласуется с предположением, что выражение социосексуальности зависит от институтов, регулирующих допустимость краткосрочных связей, распределение их издержек между мужчинами и женщинами и сопряжённость сексуального поведения с браком и деторождением.

Если грубо и совсем коротко: больше краткосрочных партнёров ≠ больше детей. Внутри одной страны люди с более неограниченной социосексуальностью в среднем имели меньше детей, особенно женщины. При этом в странах с более ранней и высокой рождаемостью люди в целом имели больше детей, а отрицательная связь между краткосрочными отношениями и числом детей была слабее.

Полученные результаты не исключают социосексуальность из круга признаков, связанных со стратегией истории жизни. Однако индивидуальная социосексуальность, её средний уровень среди участников страны и демографическая стратегия населения не являются взаимозаменяемыми показателями одного и того же континуума: отношения между ними зависят от уровня анализа и могут различаться по направлению. Социосексуальность следует рассматривать как элемент многоуровневого механизма, в котором связь индивидуальных склонностей с числом детей зависит от пола, траектории формирования и устойчивости партнёрства и конкретной социальной среды.