«ЧЕРНЫЙ МОНАХ» ЧЕХОВА
На Новый год в подарок получила курс чтений Чехова. Это стало поводом наконец изучить его подробнее. Почему Чехов расскажу отдельно, уж сильно многое нас связывает с детства. Сегодня хочется поделиться мыслями о рассказе «Черный монах».
Своему издателю Чехов писал:
Будучи психоаналитиком, я не могла пройти мимо «просто пришла охота…». Когда в речи попадается такое, значит происходит нечто вторым планом, ускользая от сознания говорящего. Психоаналитически интересен этот момент еще и тем, что в следующем предложении упоминается сновидение.
Что же пишет Миша об этом “просто”:
То есть уже все не так “просто”.
Если обратиться к обстоятельствам жизни Чехова на момент написания, мы узнаем, что он жил в Мелихово. Этот период отмечен его интенсивной врачебной практикой из-за вспышки холеры. За 1893 год по официальным данным он принял 498 пациента, а по неофициальным — больше тысячи. Об этом периоде он писал так:
После этих вводных можно задаться вопросом: это Андрей Васильич Коврин «утомился и расстроил себе нервы» или Антон Палыч?
Хочу предложить версию, что «Черный монах» был написан не только из интереса Чехова к патопсихологии, но и для того, чтобы самому Чехову справиться со своим состоянием на тот момент. Возможно, изнеможденный Чехов сам путался в реальности, а яркий страшный сон мог его дестабилизировать.
Но все же есть огромная разница между Чеховым и Ковриным. Чехов видит монаха во сне и оставляет его элементом художественного плана. Написав рассказ, он избавляется и ограняет чрезмерное наслаждение, захватившее его на тот момент. Часть наслаждение остается на бумаге и перестает беспокоить. Коврин же видит монаха в галлюцинации (что уже сильно разводит невроз и психоз), верит ему и становится все более оторванным от реальности. Чем-то Коврин схож с судьей Шребером (случай, который анализировал Фрейд). Его бредовая конструкция заключалась в том, что он должен стать женой Бога, чтобы породить идеальных людей.
О случае Коврина сложно сказать что-то конкретное, в рассказе мы особенно ничего не знаем об обстоятельствах его жизни ранее. Были ли у него до этого мысли о монахе, были ли в его истории эпизоды развязывания психоза. Видимо, постоянная работа, пусть и не настолько гениальная, как хотелось бы, стабилизировала его мир. Что конкретно произошло, когда он «расстроил себе нервы» мы тоже не знаем. Предполагаю, что мы не знаем этого не потому, что Чехов не мог описать картину болезни, а скорее потому что в этом не было необходимости. Этот нюанс также наталкивает на мысль, что написание рассказа скорее служит лечением самому Чехову.
Суть спича в том, чтобы подсветить один из вариантов, как человек справляется с излишком захватившего тело и разум наслаждения. Каждый из нас справляется с ним по-своему, а если имеющийся способ не работает или работает плохо, человек испытывает страдание. Переизобрести этот способ некоторым удается самостоятельно. Либо с этим может помочь психоанализ.
О постановке «Черный монах»
На Новый год в подарок получила курс чтений Чехова. Это стало поводом наконец изучить его подробнее. Почему Чехов расскажу отдельно, уж сильно многое нас связывает с детства. Сегодня хочется поделиться мыслями о рассказе «Черный монах».
Своему издателю Чехов писал:
«"Черного монаха" я писал без всяких унылых мыслей, при холодном размышлении. Просто пришла охота изобразить манию величия. Монах же, несущийся через поле, приснился мне, и я, проснувшись, рассказал о нем Мише».
Будучи психоаналитиком, я не могла пройти мимо «просто пришла охота…». Когда в речи попадается такое, значит происходит нечто вторым планом, ускользая от сознания говорящего. Психоаналитически интересен этот момент еще и тем, что в следующем предложении упоминается сновидение.
Что же пишет Миша об этом “просто”:
«Сижу я как-то после обеда у самого дома на лавочке, и вдруг выбегает брат Антон, как-то странно начинает ходить и тереть себе лоб и глаза… “Я видел сейчас страшный сон. Мне приснился чёрный монах”. Впечатление от чёрного монаха было настолько сильное, что брат Антон ещё долго не мог успокоиться и долго потом говорил о монахе, пока, наконец, не написал о нём свой известный рассказ».
То есть уже все не так “просто”.
Если обратиться к обстоятельствам жизни Чехова на момент написания, мы узнаем, что он жил в Мелихово. Этот период отмечен его интенсивной врачебной практикой из-за вспышки холеры. За 1893 год по официальным данным он принял 498 пациента, а по неофициальным — больше тысячи. Об этом периоде он писал так:
«Из всех серпуховских докторов я самый жалкий; лошади и экипаж у меня паршивые, дорог я не знаю, по вечерам ничего не вижу, денег у меня нет, утомляюсь я очень скоро…»
«…не принадлежать себе, думать только о поносах, вздрагивать по ночам от собачьего лая и стука в ворота, ездить на отвратительных лошадях по неведомым дорогам и читать только про холеру и ждать только холеры…».
После этих вводных можно задаться вопросом: это Андрей Васильич Коврин «утомился и расстроил себе нервы» или Антон Палыч?
Хочу предложить версию, что «Черный монах» был написан не только из интереса Чехова к патопсихологии, но и для того, чтобы самому Чехову справиться со своим состоянием на тот момент. Возможно, изнеможденный Чехов сам путался в реальности, а яркий страшный сон мог его дестабилизировать.
Но все же есть огромная разница между Чеховым и Ковриным. Чехов видит монаха во сне и оставляет его элементом художественного плана. Написав рассказ, он избавляется и ограняет чрезмерное наслаждение, захватившее его на тот момент. Часть наслаждение остается на бумаге и перестает беспокоить. Коврин же видит монаха в галлюцинации (что уже сильно разводит невроз и психоз), верит ему и становится все более оторванным от реальности. Чем-то Коврин схож с судьей Шребером (случай, который анализировал Фрейд). Его бредовая конструкция заключалась в том, что он должен стать женой Бога, чтобы породить идеальных людей.
О случае Коврина сложно сказать что-то конкретное, в рассказе мы особенно ничего не знаем об обстоятельствах его жизни ранее. Были ли у него до этого мысли о монахе, были ли в его истории эпизоды развязывания психоза. Видимо, постоянная работа, пусть и не настолько гениальная, как хотелось бы, стабилизировала его мир. Что конкретно произошло, когда он «расстроил себе нервы» мы тоже не знаем. Предполагаю, что мы не знаем этого не потому, что Чехов не мог описать картину болезни, а скорее потому что в этом не было необходимости. Этот нюанс также наталкивает на мысль, что написание рассказа скорее служит лечением самому Чехову.
Суть спича в том, чтобы подсветить один из вариантов, как человек справляется с излишком захватившего тело и разум наслаждения. Каждый из нас справляется с ним по-своему, а если имеющийся способ не работает или работает плохо, человек испытывает страдание. Переизобрести этот способ некоторым удается самостоятельно. Либо с этим может помочь психоанализ.
О постановке «Черный монах»