По пути на работу сегодня слушала лекцию о «Мастере и Маргарите», где упоминалась цитата Воланда, которая прочно засела в голове как то, что может дополнить мою краткую выжимку знаний о человеке (люблю всякие ёмкие штучки):
Если учесть то, что Воланду неизвестно сколько лет, но точно не одна тысяча, можно представить о каких «прежних» идет речь.
Когда шарманка заводится на тему, что в современности происходит что-то невиданное, что-то особенно ужасное: «да и как оно так вообще может быть!» — всегда в голову приходит Фрейд и его слова о влечениях и агрессии или о насилии и массе. Так вот можно теперь и к Воланду отсылать!)
Энивей, в тот же фонд ёмких штучек входят слова Николая Комягина: «Человек сотворил по природе своей Вторую мировую войну и Мону Лизу».
И сюда же я недавно отнесла бриллиант, который явился мне при изучении дневниковых записей Чехова в качестве емкой иллюстрации сути бытия: смерть и сметана.
И вишенка на торте, так сказать, с пылу с жару — метко замеченное вчера анализантом «конечно», которое мы так часто говорим друг другу. Именно так. Человек конечен.
«Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…»
Если учесть то, что Воланду неизвестно сколько лет, но точно не одна тысяча, можно представить о каких «прежних» идет речь.
Когда шарманка заводится на тему, что в современности происходит что-то невиданное, что-то особенно ужасное: «да и как оно так вообще может быть!» — всегда в голову приходит Фрейд и его слова о влечениях и агрессии или о насилии и массе. Так вот можно теперь и к Воланду отсылать!)
Энивей, в тот же фонд ёмких штучек входят слова Николая Комягина: «Человек сотворил по природе своей Вторую мировую войну и Мону Лизу».
И сюда же я недавно отнесла бриллиант, который явился мне при изучении дневниковых записей Чехова в качестве емкой иллюстрации сути бытия: смерть и сметана.
И вишенка на торте, так сказать, с пылу с жару — метко замеченное вчера анализантом «конечно», которое мы так часто говорим друг другу. Именно так. Человек конечен.