Вообще мне всегда нравился Нойз. Однажды после какого-то очередного решения суда по поводу аварии на Ленинском я делала про это сюжет. В суде не была, все на звонках, думаю, сколько можно звонить адвокатам, что если позвонить Нойзу? Ну и он просто взял трубку и проговорил со мной минут 10 про этот суд и про аварию.

Мне было интересно, он такой родился с чувством справедливости или что-то произошло:

«Синдеева: Скажи, пожалуйста, когда ты понял, что политика, там, не знаю, вошла в твою жизнь? Когда ты откликнулся? Вряд ли там, учась в школе, думал про это.
Алексеев: Думал. Учась в школе, думал, конечно, да.
Синдеева: Думал? А о чем ты тогда думал?
Алексеев: Ну, тогда меня очень сильно волновала чеченская кампания.
Синдеева: 1996-го года?
Алексеев: Еще 1996-го, и вторая в большей степени. Но это уже был как раз рубеж, конец школы, поступление в институт. Это был очевидный такой момент, который касался напрямую огромного количества моих сверстников. Ну, то есть, тебя могли просто забрать в армию и отправить туда. И это подавалось все как операция антитеррор»