В конце туннеля-то не свет.
И не туннель это вообще-то.
Там проигрыш вместо куплета
И губ закатанных мопед
Всё дребезжит да тарахтит,
Дым без огня и шум без драки.
Вселенная бросает знаки
На ветер. Ветер улетит
Туда, за си́ксевен земель,
Где Гендальф шастает в гражданском.
А мы в стыде своём испанском
Грязь месим, брюхом сев на мель,
И делаем лицо. Лицо
То делается, то не очень.
Рок мёртв, его пророк просрочен,
Три буквы на заборе - «всё».
Но это ненаучно! Я
Вам докажу, что я неправ, и
Всё видят свысока жирафы,
Не понимая нихренъя.
И ты не понимай. Хорош.
Смотри и будь. Верха подняты.
Диджеридой своей склоняй ты
Над пропастью своею рожь.
И не туннель это вообще-то.
Там проигрыш вместо куплета
И губ закатанных мопед
Всё дребезжит да тарахтит,
Дым без огня и шум без драки.
Вселенная бросает знаки
На ветер. Ветер улетит
Туда, за си́ксевен земель,
Где Гендальф шастает в гражданском.
А мы в стыде своём испанском
Грязь месим, брюхом сев на мель,
И делаем лицо. Лицо
То делается, то не очень.
Рок мёртв, его пророк просрочен,
Три буквы на заборе - «всё».
Но это ненаучно! Я
Вам докажу, что я неправ, и
Всё видят свысока жирафы,
Не понимая нихренъя.
И ты не понимай. Хорош.
Смотри и будь. Верха подняты.
Диджеридой своей склоняй ты
Над пропастью своею рожь.