"Циолковский". Книжный магазин и издательство

На 9,5-метровой самодельной китайской стальной джонке без двигателя, электричества, радио, GPS и даже компаса, Крис Ларсен, плотник и штурман средних лет, семь лет ходил по Индийскиму океану и западной части Тихого, от Австралии до Мадагаскара и Японии. Пройдя в общей сложности 45000 миль, часто без гроша в кармане, увиливая от чиновников и действуя наобум, он торговал специями на Занзибаре, собирал морских огурцов на необитаемом атолле и развлекал гангстеров в японском ночном клубе. На Шри-Ланке его арестовали по подозрению. На Коморах его выгнали из гавани, у берегов Тайваня он пережил полный переворот лодки во время тайфуна, и, наконец, остановился на филиппинском пляже, чтобы написать книгу.
Седующие семь лет Крис безуспешно пытался найти издателя, и, наконец, сам оплатил печать двухсот экземпляров типографии в Давао. Каждый экземпляр он переплел вручную, используя старые морские карты. Первый тираж был продан за 4 месяца в районе набережной Дарвина. За ним последовал второй, с иллюстрациями автора.

Творчество Фотиса Контоглу (1895–1965) явилось ярчайшим художественным осмыслением и выражением органичной преемственности, свидетельствующей о связи Новой Греции с Византией и через нее — с Древней Грецией. Как и многие другие виднейшие деятели греческой культуры ХХ века Ф. Контоглу был выходцем из Малой Азии. Атмосфера его родного города Кидонии («отуреченное» название Айвали) в Эолиде, неподалеку от легендарной Трои, очень сильно ощутима в его творчестве. Посещение в 1923 году Афона как места художественного выражения оказало на Ф. Контоглу сильнейшее влияние. Тогда, по-видимому, была написана и первая икона Ф. Контоглу «Крещение». В том же году состоялись его первые художественные выставки (сначала в Митилене на «почти родном» эолийском Лесбосе, затем в Афинах). Оба вида его творчества — живопись и литература — пребывают в атмосфере народности, самого что ни на есть естественного «ромейства» (и шире «эллинства»), в русле самой чистой традиции (дословно «предания»), начала которой явственно проходят через византийскую духовность (как запечатленную в ее «научном» археологическом, так и в «живом» народном выражении), не просто сохраняя воспоминания о древнегреческих истоках византийского и новогреческого ромейства, но и углубляясь совершенно естественно в атмосферу Древней Греции.

Это исследование посвящено анализу произведений живописи с точки зрения их исторического понимания. Подход автора - это подход инференциального критика, который на примере произведений живописи художников самых разных эпох (Пикассо, Шардена и Пьеро делла Франческа) проводит мысль о том, что картины, как и их творцы, являются продуктом своего времени и что толковать их можно лишь погрузившись в обстановку, в которой они были созданы.

Вы когда-нибудь замирали перед старинной картиной, восхищаясь ее красотой и чувствуя, что за каждым жестом, предметом и цветом скрыт тайный смысл? Перед вами не сухой академический труд и не справочник по теологии. Эта книга — увлекательный квест, цель которого — научить вас "читать" шедевры мировой живописи так, как это делали современники великих мастеров. Вы отправитесь в путешествие в историю, культурологию и духовные искания человечества.
Как отличить случайный художественный прием от глубокого богословского замысла? Искусствовед Кая Арутюнян откроет вам двери в мир христианского искусства: от первых символов римских катакомб до величайших картин эпохи Возрождения и барокко. Вы научитесь безошибочно узнавать святых по их "визитным карточкам"-атрибутам, расшифровывать скрытую символику цветов, животных и предметов, а также проследите, как менялся визуальный язык художников от Средневековья до Нового времени.
Каждая глава выстроена как искусствоведческое расследование: на примерах работ Джотто, Леонардо да Винчи, Караваджо, Босха, Дюрера, Мантеньи и других гениев читатель сможет увидеть за внешней красотой строгую логику канонов, богословские аллюзии и исторические реалии эпохи. Уникальный синтез строгой научной школы, глубокого погружения в культурный контекст и живого, эмоционального восприятия искусства позволил автору создать фундаментальный, но при этом удивительно доступный путеводитель по визуальным кодам христианской живописи.

Книга чешского детского психолога Зденека Матейчека посвящена воспитанию детей с момента рождения и до начала взросления.

Последовательно рассматривая разные этапы в жизни ребенка, автор помещает своих героев в различное социальное окружение и анализирует его влияние на детскую психику. При этом особо выделяется роль семьи в воспитании детей. Отдельно описаны трудные ситуации, случающиеся в детстве, например, травмы, комплекс неполноценности и другие.
Это одно из лучших руководств по здоровому душевному развитию ребенка, которое дает родителям и воспитателям все необходимые инструменты для этого. Огромный опыт автора позволил ему давать очень точные рекомендации, актуальность которых не падает со временем.

«Клементины») — раннехристианский письменный памятник (окончательная редакция, предположительно, IV в.). Перевод с древнегреческого на русский язык выполнен впервые. Статьи Е. Б. Смагиной и Д. В. Щедровицкого, комментарии и указатель имен помогут читателю разобраться в происхождении и источниках текста, пояснят историко-культурные реалии, введут в религиозно-философский контекст.

"Социальный мир — это прежде всего вероятностный мир значений. Гофман сочувственно цитирует мнение Томаса, что в повседневна жизни люди принимают решения, действуют и достигают своих целей на основе сугубо предположительных умозаключений, а не статистических и прочих научных выкладок. К примеру, никак нельзя дать научную гарантию, что гости на каком-нибудь приеме ничего не украдут, но долг гостеприимства, тем не менее, исполняется на основании предположения о порядочности всех приглашенных. Отсюда следует, что воображаемые, предположительные значения могут иметь самые что ни на есть реальные последствия в виде целенаправленных действий людей. Об этом говорит так называемая теорема Томаса: "Если люди определяют ситуации как реальные, то они реальны по своим последствиям".

Людвиг Юсти (1876–1957) — одна из ключевых фигур в истории музейного дела Германии, директор Берлинской национальной галереи (1909–1933) и генеральный директор Берлинских государственных музеев в ГДР (1946–1957). Именно он стоял у истоков первого государственного музея современного искусства, активно поддерживал модернизм, устраивая выставки Мунка, Моне и других художников, разрабатывал новые принципы организации выставочного пространства. Благодаря ему Берлин стал еще одним музейным центром Европы.
Петер Беттхаузен рассматривает деятельность Людвига Юсти в контексте драматических событий первой половины XX века. Автор показывает, как Юсти формировал музейную политику в годы Веймарской республики, пережил отстранение от должности при смене государственного режима и участвовал в восстановлении Берлинских музеев после Второй мировой войны. Эта книга — не только биография выдающегося музейного директора, но и история человека, изменившего представление о роли музея в ХХ веке.

Антология знакомит с наиболее известными теоретическими статьями видных американских философов искусства второй половины XX века, впервые переведенными на русский язык.
В данном издании представлены антиэссенциалиэм и перцептуалиэм — концепции, возникшие в контексте аналитической эстетики, а также институциональная теория мира искусства.
Книга будет полезна всем, кто интересуется проблемами зарубежной философии, эстетики, культурологии и современным искусством.

Книга выдающегося французского ассириолога посвящена исследованию комплекса магических представлений древней Ассирии и Вавилона.

Автор, основываясь на дешифровке древнеассирийских текстов, которые приводятся в самой книге, подробно описывает магические и врачебные практики, существовавшие в Ассирии и Вавилоне, а также подробно анализирует комплекс магических и религиозных представлений этой культуры.

Один из самых авторитетных историков XX века, Жак Ле Гофф рассматривает средневековый Запад в заданных им параметрах пространства-времени, материальной культуры и социальной иерархии, открывающих нам как человека Средневековья в его повседневности и в его ментальности, так и особенности духовной культуры людей в Средние века.

Книга, ставшая классической работой о Средних веках, впервые издается вместе с оригинальным "Справочным индексом" - авторским комментарием основных понятий и персоналий эпохи.

Московский период Лимонова в прижизненных изданиях его многотомной автофикшн-биографии намечен лишь пунктиром. Харьков, Нью-Йорк, Париж описаны подробно, а «Москву» он упоминает вскользь – в отдельных рассказах и публицистике. Между тем именно здесь провинциальный поэт-авангардист превратился в того самого Лимонова, которого мы знаем – бесстрашного хулигана литературы, сделавшего собственную биографию главным материалом своих книг. Борьба с нищетой, погружение в столичную богему, страстный роман с Щаповой, и, наконец, эмиграция – все это уместилось в несколько стремительных московских лет.
Собранные в этой книге тексты позволяют увидеть, как в ранних дневниках и первой прозе кристаллизовалась та самая личность, которой суждено было через несколько лет взорвать русскую литературу.

Индуизм — не единая религия, а целый конгломерат школ, верований, культов и движений с разнообразными представлениями о божественном. Но по числу последователей эта древняя традиция является одной из самых распространенных в мире. В начале курса слушателям предлагает обратиться к ее истокам, Ведам, и узнать различные теории происхождения ведийского ритуала. Затем вы услышите рассказ об Упанишадах, эпических поэмах Рамаяна и Махабхарата, пуранические истории о богах и героях. В последующих лекциях курса будут подробно рассмотрены учения и практики основных направлений индуизма: смартизма, вишнуизма, шиваизма и шактизма, их истории, учениям и ритуалам. Заключительная тема посвящена судьбе индуизма в современном мире, как в Индии, так и за ее пределами. Автор курса, доцент кафедры восточных языков Московского государственного лингвистического университета Максим Демченко, в ходе своих многолетних поездок по Индии и другим странам с индуистским населением (Малайзия, Маврикий, Фиджи), собрал богатый полевой материал, которым и делится со слушателями.

Антология объединяет под одной обложкой тексты, посвященные феномену масонства в России. В книгу вошли фрагменты сочинений известных российских масонов И. П. Елагина, Е. А. Кушелева, Н. И. Новикова, И. В. Лопухина и др. Среди произведений антимасонского характера работы О. Баррюэля, М. Л. Магницкого, Ф. В. Ростопчина, архимандрита Фотия (Спасского), С. А. Нилуса, А. Селянинова, П. А. Дернова, Ю. Ю. Воробьевского, О. А. Платонова. В научном разделе представлены труды ведущих исследователей масонства — А. Н. Пыпина, Т. О. Соколовской, М. Н. Лонгинова и др. В антологию включены статьи современных российских масонов с указанием лож и уровня посвящения авторов.
Настоящее издание сочетает черты антологии и исследования и, без сомнения, найдет заинтересованного читателя.

Судьбе, прихоти которой делают историю более интересной, было угодно, чтобы два малолетних двоюродных брата императора Констанция, Галл и Юлиан, спаслись от резни 337 года, и династия Флавиев дала (в лице второго из них) еще одного императора Византии — причем самого своеобразного. Софист Либаний, который в восхищении своим учеником Юлианом зачастую сообщает неточные сведения, пишет, что Констанций подарил им жизнь, поскольку не посчитал опасными — Галла, которому во время переворота было двенадцать лет, потому что он был тяжело, почти смертельно болен, и Юлиана, потому что он был еще младенцем, хотя в действительности ему было шесть лет. Христианский диакон Марк прятал обоих мальчиков, пока буря не минует. Мальчики были сыновьями убитого во время восстания Констанция Юлия Констанция, одного из трех родных братьев Константина Великого, по отцовской линии внуками Констанция Хлора, усмирителя Британии, и правнуками основателя династии Флавиев Клавдия Второго, победителя готов, «который был бережлив, скромен, исключительно честен и справедлив в управлении империей», согласно восхвалениям Евтропия.

Евгений Асс (род. 1946) — советский и российский художник, архитектор, профессор, основатель школы МАРШ. Настоящий сборник-манифест включает серию статей, лекций и интервью, отражающих мировоззрение, профессиональную практику и интенции автора. Анализируя собственные интересы и переживания, Асс обнаруживает, что самые значимые для него понятия выражаются буквой «П» — символом ряда архитектурных элементов и перехода в новое пространство. Каждая из девяти глав книги начинается на букву «П» и раскрывает обозначенную в названии тему через тексты, архивные фотографии, рисунки, чертежи. Несмотря на широкий спектр затрагиваемых вопросов, работа задумана как простое и личное размышление Евгения Асса о чувствах, мышлении и ответственности.

Ну вот и вышла нежнейшая, чарующая книга Джейн Боулз в переводе Александра Бренера!

Джейн Боулз "Две серьезные леди"

«Две серьёзные леди» Джейн Боулз (1917–1973) — это одновременно современная классика и книга для избранных. Русский перевод романа, опубликованного в далёком 1943 году, появляется с большим опозданием, но и чрезвычайно вовремя: в момент, когда лучшие из нас решают уйти из общества, как это сделали две героини Джейн Боулз. Книга повествует о состояниях, которые Гёльдерлин однажды определил как «падение вверх». Две девочки выросли, но не стали взрослыми. Они яростно ищут смысл, но избегают его как западни. Ими овладевает безумие, но они не пытаются его лечить, а берегут. Они понимают, что им суждено быть бездомными — очень далеко от Божьей благодати, но и в предельной близости к ней. Они безоглядно погружаются в воды реальности, то есть спасаются от нормальности и послушания. И они ни за что не хотят променять свою тревогу, свою одержимость, своё неразумие на хорошо знакомый им комфорт, ибо чуют, что тогда потеряют самое главное — то, чему нет названия. В результате они находят не друзей, не возлюбленных, но тех, с кем их ничего не связывает, чтобы разделить с ними это ничто, отменяющее время и открывающее живую жизнь, полную опасностей.

Разве в Библии есть политическое учение? Автор появившейся книги исходит из известной конфессиональной предпосылки, согласно которой православные должны иметь на каждый свой поступок (и, вероятно, также на бездействие) свидетельство в Св. Писании, учиться у него жизни, а стало быть, и жизни политической, то есть жизни в полисе: в городе, гражданстве, государстве (политии, как выражается автор). Св. Писание заключает в себе данный для жизни Закон Божий, а «вопросы толкования закона — это по сути политические вопросы», даже когда они «не излагаются в политических понятиях» (с. 167).
Андрей Евгеньевич Иванов по образованию философ. Исторические, филологические вопросы обладают для него вспомогательным, служебным значением. Это не означает пренебрежения к фактам или к необходимости доказывать их, когда они нужны. Но это значит, что важно не то, собирался ли сказать пророк-священнописатель нечто политическое, — важно то, что у него в действительности получилось. О первом пусть судят история и филология, о втором — философская мысль, предметом которой является собственно мысль, ее структура и развертывание.
Автор «Политического учения Библии» мыслит независимо (что в принципе является у нас редкостью), системно и ответственно. Последнее подразумевает понимание того, как те или иные идеи могут реализоваться на практике. У Иванова нет высокомерного презрения к практике, свойственного иногда ученым людям, напротив, есть любовное внимание к ней. Саму необходимость политического он связывает с заповедью любви: «Потому что спастись для вечности человек может только через дела любви к ближнему, то есть исключительно в обществе» (с. 44).