Населённые пункты без населения в России (2021)
Несмотря на кажущуюся парадоксальность названия, таких на просторах нашей многострадальной Родины немало — почти 25 тысяч, или 16% всех населённых пунктов страны. Возникают они, как правило, по одной простой причине — в результате миграции жителей в более крупные поселения. Обычно такая миграция длится десятилетиями и связана с процессом урбанизации, но есть и случаи, когда населённый пункт опустевал буквально за десять-пятнадцать лет из-за закрытия градообразующего объекта (шахты, прииска и т. д.), расселялся в принудительном порядке, а то и был уничтожен катастрофой. Иногда исчезнувший НП официально упраздняют, но чаще он так и остаётся в списке, даже если на его месте уже давно шумят леса. Вопрос, почему опустевшие населённые пункты исключают из списков так неохотно, обстоятельно разбирался на канале ДОРОГОГО БРАТА. Но некоторые регионы более-менее прилежны в этом отношении, как, например, Московская область или Чукотка.
Количество НП без населения растёт: в 2002 году их было 13,1 тыс., в 2010 году — 19,4 тыс., а в 2021 году — уже 24,8 тыс. Ещё 23,5 тысячи населённых пунктов на очереди: перепись обнаружила в них не более пяти жителей. Впрочем, здесь следует иметь в виду, что реальная численность населения может заметно отличаться от данных статистики, а многие населённые пункты имеют сезонное население, значительно превосходящее постоянное.
Распространённость НП без населения носит зональный характер — во всяком случае, в Европейской России: в лесной зоне их много, до половины в областях к северу от Москвы, но при движении на юг доля опустевших населённых пунктов снижается и в Предкавказье составляет первые проценты. Во многом это объясняется исторической мелкоселенностью Нечерноземья: на разбросанных и мелкоконтурных участках пашни в лесной зоне много народу не прокормить, деревни там всегда были небольшими, а с началом урбанизации их людность очень быстро опустилась до минимума. Кроме того, из-за сравнительной близости Москвы и Петербурга, неблагоприятности условий для земледелия, распространённости отходничества, невозможности обеспечить все до единого мелкие населённые пункты базовыми благами и других факторов миграция в города здесь исторически была заметно более активной, чем на чернозёмном юге.
Поэтому неудивительно, что девять из десяти позиций в топ-10 занимают нечернозёмные области, среди которых с большим отрывом выделяется Костромская — более полутора тысяч НП без населения, или 43% от общего количества. В абсолютных числах лидирует Тверская область — из почти десяти тысяч населённых пунктов не имеют населения 2,8 тысячи. Гораздо интереснее, что первое место по доле НП без населения с результатом 54% заняла расположенная совсем не на севере Ингушетия. Её случая мы уже касались: все 66 пустых НП Ингушетии сосредоточены в горном Джейрахском районе. Ингуши стали покидать горы и спускаться на равнины ещё в XIX веке; их поторапливали и Российская империя, ещё в Кавказскую войну сжигавшая мятежные селения, и Советский Союз, в 1944 году просто выселивший всех ингушей, а потом запрещавший им возвращаться в горы.
Несмотря на кажущуюся парадоксальность названия, таких на просторах нашей многострадальной Родины немало — почти 25 тысяч, или 16% всех населённых пунктов страны. Возникают они, как правило, по одной простой причине — в результате миграции жителей в более крупные поселения. Обычно такая миграция длится десятилетиями и связана с процессом урбанизации, но есть и случаи, когда населённый пункт опустевал буквально за десять-пятнадцать лет из-за закрытия градообразующего объекта (шахты, прииска и т. д.), расселялся в принудительном порядке, а то и был уничтожен катастрофой. Иногда исчезнувший НП официально упраздняют, но чаще он так и остаётся в списке, даже если на его месте уже давно шумят леса. Вопрос, почему опустевшие населённые пункты исключают из списков так неохотно, обстоятельно разбирался на канале ДОРОГОГО БРАТА. Но некоторые регионы более-менее прилежны в этом отношении, как, например, Московская область или Чукотка.
Количество НП без населения растёт: в 2002 году их было 13,1 тыс., в 2010 году — 19,4 тыс., а в 2021 году — уже 24,8 тыс. Ещё 23,5 тысячи населённых пунктов на очереди: перепись обнаружила в них не более пяти жителей. Впрочем, здесь следует иметь в виду, что реальная численность населения может заметно отличаться от данных статистики, а многие населённые пункты имеют сезонное население, значительно превосходящее постоянное.
Распространённость НП без населения носит зональный характер — во всяком случае, в Европейской России: в лесной зоне их много, до половины в областях к северу от Москвы, но при движении на юг доля опустевших населённых пунктов снижается и в Предкавказье составляет первые проценты. Во многом это объясняется исторической мелкоселенностью Нечерноземья: на разбросанных и мелкоконтурных участках пашни в лесной зоне много народу не прокормить, деревни там всегда были небольшими, а с началом урбанизации их людность очень быстро опустилась до минимума. Кроме того, из-за сравнительной близости Москвы и Петербурга, неблагоприятности условий для земледелия, распространённости отходничества, невозможности обеспечить все до единого мелкие населённые пункты базовыми благами и других факторов миграция в города здесь исторически была заметно более активной, чем на чернозёмном юге.
Поэтому неудивительно, что девять из десяти позиций в топ-10 занимают нечернозёмные области, среди которых с большим отрывом выделяется Костромская — более полутора тысяч НП без населения, или 43% от общего количества. В абсолютных числах лидирует Тверская область — из почти десяти тысяч населённых пунктов не имеют населения 2,8 тысячи. Гораздо интереснее, что первое место по доле НП без населения с результатом 54% заняла расположенная совсем не на севере Ингушетия. Её случая мы уже касались: все 66 пустых НП Ингушетии сосредоточены в горном Джейрахском районе. Ингуши стали покидать горы и спускаться на равнины ещё в XIX веке; их поторапливали и Российская империя, ещё в Кавказскую войну сжигавшая мятежные селения, и Советский Союз, в 1944 году просто выселивший всех ингушей, а потом запрещавший им возвращаться в горы.